Выпуск №2(8), 2007

Дневник событий
no image
В фокусе

Руководитель российского дипломатического ведомства Сергей Лавров встретился в Москве с коллегами, представлявшими внешнеполитическую «тройку» ЕС: Хавьером Соланой, высоким представителем ЕС по единой внешней политике и политике безопасности, и Франком-Вальтером Штайнмайером, министром иностранных дел ФРГ – государства, председательствующего в этом полугодии в Союзе. Такие переговоры проводятся...

Руководитель российского дипломатического ведомства Сергей Лавров встретился в Москве с коллегами, представлявшими внешнеполитическую «тройку» ЕС: Хавьером Соланой, высоким представителем ЕС по единой внешней политике и политике безопасности, и Франком-Вальтером Штайнмайером, министром иностранных дел ФРГ – государства, председательствующего в этом полугодии в Союзе. Такие переговоры проводятся раз в полгода и носят в значительной степени рабочий характер: высокопоставленные чиновники согласовывают сложные вопросы, утрясая детали, чтобы потом на той или иной встрече на высшем уровне можно было объявить об очередном «прорыве в отношениях». Поскольку все знают, что язык дан дипломатам затем, чтобы скрывать свои мысли, после таких переговоров никто не ждет услышать особые откровения: реальные результаты остаются невидимыми миру. Но определенные выводы о том, что же именно находится сейчас на острие обсуждений и каковы перспективы достижения договоренностей, сделать все же можно. Итак, каковы же они? ЕС никак не удается привести в чувство польских братьев-лидеров, всерьез вознамерившихся разговаривать на равных с тяжеловесами европейской политики. Вето, которое они наложили на решение о начале переговоров с Россией по поводу нового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС), породило у близнецов Качиньских ощущение, что они вполне способны возглавить фронду некоторых «новых» стран Союза. У России в этой ситуации козыри совершенно, как говорят преферансисты, беспроигрышные. Вы, дескать, господа сами там у себя разбирайтесь кто, что и куда наложил, а когда будете готовы разговаривать о делах – милости просим за стол. Наш серьезный подход к проблеме мы готовы доказать тем, что включили переговоры о новом СПС в число приоритетов на этот год. Причем, заметим, что российские дипломаты тактично не напоминают европейским партнерам о том, на что не один год уже намекали и даже говорили открыто: пора подумать, что и как заменить в обветшавшем до неприличия действующем СПС. А в ответ слышали высокомерные суждения, что оно-де «своего потенциала не исчерпало». Зато теперь, когда в Брюсселе решили не мытьем так катаньем навесить на Россию обязательства Энергетической хартии, затолкав их в новое СПС, выяснилось, что еще совсем неясно, кому нужнее новое соглашение. Россия основополагающих принципов этого документа не отрицает, а вот механизмы транзита и инвестирования, предусмотренные в документе, ее не устраивают, сказал С.Лавров. К тому же работоспособность этого соглашения пока далека от идеала. Ряд государств, создающих проблемы с транзитом российской нефти в Европу, хартию и подписали, и ратифицировали. Так кому же с ними разбираться, как не инициаторам появления этого документа и его составителям, то есть, самим европейцам? Привлекательность участия в таком соглашении от этого только повысилась бы, верно? Однако европейцам очень трудно дается осознание того, что принцип «все, кто хотят играть с нами, должны играть по нашим правилам», может действовать только в определенных пределах. Одно дело, когда ты предлагаешь это тем, кто топчется у тебя в прихожей, терпеливо дожидаясь сладостного момента, когда пригласят за общий стол, и совсем другое, когда хочешь добиться того же от тех, кто имеет куда более широкие возможности выбора. Видно, придется Брюсселю продемонстрировать то самое искусство компромисса, о котором там любят рассуждать применительно к истории европейской интеграции… Уже сейчас европейские политики несколько отошли от прежнего императивно-обвинительного тона, и стали вести более деликатные речи об энергетической взаимозависимости и о сотрудничестве, прошедшем проверку временем. Посмотрим, что будет дальше. Ведь если не ставить под сомнение абсолютно законное намерение европейцев диверсифицировать поставщиков энергоносителей, то чем же менее законно намерение России диверсифицировать покупателей ее сырья? У Москвы энергетическая стратегия есть, и ее содержания ни от кого не скрывают. У ЕС пока есть разные намерения и наметки, а говорить в этом вопросе «одним голосом» все еще не очень получается. Андрей ГОРЮХИН №2(8), 2007
no image
В фокусе

Тема взаимоотношений двух крупнейших западных структур – ЕС и НАТО – всегда была болезненной, даже в кажущиеся сейчас далекими времена «холодной войны». Тогда страх перед тем, что называлось советской угрозой, сплачивал западные страны и их организации, заставлял забыть противоречия и разногласия во имя...

Тема взаимоотношений двух крупнейших западных структур – ЕС и НАТО – всегда была болезненной, даже в кажущиеся сейчас далекими времена «холодной войны». Тогда страх перед тем, что называлось советской угрозой, сплачивал западные страны и их организации, заставлял забыть противоречия и разногласия во имя решения более важных общих задач. Теперь, когда с европейского Востока им никто не грозит танками и ракетами, ранее скрытые противоречия всплывают на поверхность. Правда, трудно себе представить: когда министр иностранных дел или обороны, например, Португалии вступает в дискуссию как представитель страны ЕС и когда – как представитель страны НАТО? Упрощенно суть противоречий выглядит так: Североатлантический альянс воспринимается из еэсовской части Брюсселя как инструмент прежде всего военно-политического влияния США, а ЕС – из натовской части того же Брюсселя – как блок экономически мощных конкурентов, желающих обеспечивать свою безопасность чужими руками. Может быть, такой образ покажется карикатурным и упрощенным. Тем не менее, он наглядно отражает страхи и упреки друг другу, суть ведущейся дискуссии. Задача США и НАТО состоит в том, чтобы заставить европейцев больше денег расходовать на оборонные нужды, сняв основную нагрузку с Вашингтона, но при этом не проявлять излишней самостоятельности. А в ЕС понимают: Союз и входящие в него страны могут оставаться экономическим гигантом, но он не обретет политического веса, не подкрепив свою нынешнюю реальную мощь соответствующими военно-политическими инструментами. Отсюда – требование общей внешней политики и политики безопасности, что предполагает преодоление национальных интересов в этих сферах и более высокий уровень интеграции. Пока страны ЕС показали себя неспособными идти по этому пути, но усилия в этом направлении они предпринимали. Можно считать относительным успехом то, что они, во-первых, понимают ограниченность реальных возможностей в этом деле и, во-вторых, ставят перед собой небольшие, зато реальные задачи, относительно которых в основных европейских столицах существует широкое согласие. Если говорить о чисто военной сфере, то ЕС самостоятельно действует, решая задачи не слишком большого уровня сложности, на Балканах, после завершения острых фаз конфликта, в Конго, некоторые страны Союза координировали развертывание своих сил в рамках миротворческой миссии ООН в Ливане, обдумывают участие в полицейской миссии в Афганистане. С 1 января 2007 года ЕС способен в течение 10 дней развернуть две воинские части численностью 1,5 тысячи военнослужащих из 2-3 стран в любой точке мира, в рамках акции по предотвращению кризиса или по управлению им. Прообразом таких действий являются полицейские миссии в Боснии и Македонии. Однако о полноценных военных операциях вопрос даже не стоит. Новым этапом в создании подобия командной структуры можно считать появившейся в Брюсселе в январе 2007 года оперативный центр, способный взять на себя управление небольшой миротворческой операцией под флагом ЕС. Его численность составляет 8 человек, но в случае необходимости увеличивается до 89. Ранее появились еще 5 небольших таких центров, созданных ЕС в Великобритании, Германии, Греции, Италии и Франции. Скромно, но это хоть что-то, поясняют европейские чиновники, признавая, что с масштабами НАТО нет никакого сравнения. Чтобы ощутить разницу в нюансах между двумя организациями в подходе к проблемам безопасности, предоставим слово двум главным действующим лицам этого диалога – генеральному секретарю НАТО Яапу де Хоофу Схефферу и высокому представителю ЕС по единой внешней политике и политике безопасности Хавьеру Солане, в прошлом также занимавшему пост руководителя Североатлантического альянса. «Мы начали 2007 год готовыми в случае необходимости принять на себя свою долю ответственности, – сказал Х.Солана в Брюсселе. – Надеюсь, что это не понадобится, но мы находимся в состоянии готовности». По его оценке, миротворческая операция в Конго (1,4 тысячи солдат под флагом ЕС) оказалась успешной в прошлом году, а теперь на первое место в повестке дня выходят Босния, Косово, Ливан и Афганистан. Видимо, речь пойдет о постепенном свертывании полицейской миссии ЕС в Боснии и Герцеговине и начале замены европейскими полицейскими силами натовских военных в Косово, если там будет урегулирован вопрос со статусом этого сербского края. Х.Солана намеренно не акцентирует внимание на отношениях с Североатлантическим альянсом. Я. де Хооп Схеффер на конференции в Берлине признал, что отношения между двумя западными организациями остаются проблематичными, дистанция между ними сохраняется. «Некоторые намеренно хотят, чтобы НАТО и ЕС сохраняли дистанцию друг от друга, – отметил он. – Сторонники такой точки зрения считают, что более тесные отношения НАТО и ЕС обернутся слишком большим влиянием США. Я не разделяю инстинктивные опасения европейцев относительно чрезмерного влияния США в европейских делах. Европа достаточно самостоятельна и в Вашингтоне это тоже знают». Руководитель альянса призвал стороны проявить больше ответственности, устранить преграды, которые «тяжелым бременем лежат на связях НАТО-ЕС». Андрей СЕМИРЕНКО №2(8), 2007
no image
В фокусе

Говорят, больше всего человек боится собственного страха. Наверное, это справедливо и в отношении целых государств. Взять хотя бы Эстонию. Уж и в НАТО вступили, и в Европейский Союз, а все терзаются какими-то угрюмыми комплексами, все борются с надуманными угрозами, запрещают то, чего кроме...

Говорят, больше всего человек боится собственного страха. Наверное, это справедливо и в отношении целых государств. Взять хотя бы Эстонию. Уж и в НАТО вступили, и в Европейский Союз, а все терзаются какими-то угрюмыми комплексами, все борются с надуманными угрозами, запрещают то, чего кроме них никто не страшится, упражняются в бессмысленном гробокопательстве… И в итоге вызывают лишь недоуменное сожаление, даже у тех, кто мог бы отнестись к ним с симпатией. Вот, скажем, господа таллиннские парламентарии так сильно натрудили головы на законотворческой ниве, что решили запретить советскую символику. Оно вроде и не велика беда, чем бы они там ни тешились в своем тихом и донельзя европейском захолустье, лишь бы не плакали. Если нравится, могут даже четыре буквы USSR приравнять для местного употребления к общеизвестному английскому ругательству, в приличном обществе именуемому «четырехбуквенным словом». Все равно эти локальные забавы кроме них мало кому интересны. Однако, вслед за незабвенным гашековским сапером Водичкой, можно повторить, хотя и слегка перефразируя: «Плохо ты, брат, эстонцев знаешь!». Они и суровое наказание за злодейское употребление ненавистных символов предусмотрели. Или три года отсидки, или 4000 долларов штрафа. Приезжает, к примеру, ничего не подозревающий европейский левак в красной майке со звездой и надписью «СССР» в эту самую Эстонию, а его – в кутузку? Возможно, эстонцам это и невдомек, но есть, есть еще в мире люди, у которых мода на такие майки не прошла. Это сколько же придется Эстонии потратить сил и денег, чтобы донести до всего белого Света свои радикальные требования к приемлемому с ее точки зрения гардеробу туристов… Но это еще полбеды. Таллиннские парламентарии, впавши в законодательный раж, не учли некоторых деталей, о которых им стоило бы знать. Впрочем, до пустяков ли при такой занятости законотворчеством? И все же, как теперь прикажете относиться к красным флагам Китайской Народной Республики и Социалистической Республики Вьетнам, развевающимся над зданиями этих посольств? Мало того, что налицо колористическая уголовщина, так там еще и звезды изображены, просто донельзя советский символ. Ну ладно, Китай с Вьетнамом далеко, в Эстонии об их существовании, наверное, не все слышали, проблему можно и замять. Но вот как быть с Австрией? Она же не только соседка по европейскому континенту, но в Европейский Союз вступила пораньше задорного Таллина. А у этой Австрии, между прочим, герб такой, что просто ужас: орел держит в лапах серп и молот. Советская пропаганда налицо. Вот только кого тут штрафовать? Можно было бы предоставить эстонским хуторянам самим разгадывать эти ребусы, но ведь их политики выкидывают и такие коленца, которые не находят понимания даже, скажем, у исконно благоволивших к ним финнов. Правда, эстонцы по прошествии многих лет былую привязанность к северным братьям несколько утратили и между собой даже называют приезжих из-за моря «пыдерами», то есть лосями. Однако, чтобы не быть голословными, процитируем одну из ведущих финских газет – «Турун саномат»: «В самом сердце Берлина, в Тиргартене, всего в двухстах метрах от самого главного национального символа Германии – Бранденбургских ворот, находится памятник советским воинам и кладбище. Возможность их переноса в Германии не обсуждают, как не обсуждают и вероятность переноса находящихся также в Берлине – в Трептов-парке и в Панкове – памятников советским солдатам и их захоронений». А в Эстонии принимают закон, позволяющий подобные действия. Почему? Газета отвечает так: «Нанесенные противнику на фронте потери и понесенный урон – вот причины, по которым немцы и русские, а также финны и русские уважают друг друга и уважительно относятся, прежде всего, к солдатам, погибшим по другую сторону линии фронта. По-другому у эстонцев и русских. Нет взаимно уважительного отношения к погибшим, да и не только к ним, отношения между странами во многих областях нездоровые. Может быть, один единственный крах (в отношениях) – по крайней мере, с точки зрения потомков – лучше, чем постоянный треск?» Рецепт, пожалуй, слишком кардинальный. У русских вообще-то не принято обижаться на тех, кого Бог и без того обидел. Пусть себе взрослеют потихоньку, набираются ума-разума и здравого смысла. Может быть, когда-нибудь сами посмеются над своими детским страхами? И начнут себя вести разумно и ответственно, беря пример со старших товарищей по Европейскому Союзу. Андрей ГОРЮХИН №2(8), 2007
no image
В фокусе

В Британии объявились не обремененные чувством законопослушания радикалы. Скотланд-Ярд полагает: заказчиками и исполнителями нескольких взрывов, прогремевших в начале февраля в Лондоне и графстве Беркшир, являются… либо борцы за права автомобилистов, либо защитники животных. Последняя версия подкрепляется уликой: в Беркшире 18 и 19 января...

В Британии объявились не обремененные чувством законопослушания радикалы. Скотланд-Ярд полагает: заказчиками и исполнителями нескольких взрывов, прогремевших в начале февраля в Лондоне и графстве Беркшир, являются… либо борцы за права автомобилистов, либо защитники животных. Последняя версия подкрепляется уликой: в Беркшире 18 и 19 января зарегистрировали три взрыва после того, как по почте доставили письма-бомбы. На одном из конвертов в графе «отправитель» указано имя Бари Хорна: он умер за решеткой, куда угодил за использование огнестрельного оружия против компаний, занятых экспериментами над животными. Полиция разглядела в этом сериале с почтовыми отправлениями один и тот же почерк и пришла к предварительному заключению: за демонстрационными акциями устрашения (особо никто не пострадал от взрывов – только одного бритта ранило осколком стекла) стоят оголтелые зоофилы, готовые пойти на все, вплоть до преступления. Согласитесь, больше симпатии вызывает секс-символ 1960-70-х годов французская актриса Бриджит Бардо, превратившаяся в знамя поборников сохранения окружающей нас фауны. Би-Би, как ее называли по инициалам, не менее рьяно отстаивает права живности, но без экстремизма. Вспомним, как в 2004 году в письме на имя президента Франции Жака Ширака живая легенда, принадлежащая истории, и не только истории кинематографа, потребовала исполнения семи своих заветных желаний. В их число вошли такие: запретить использование любых продуктов, которые являются результатом охоты на тюленей в Канаде. Запретить продажу собак и кошек по частным объявлениям и в клетках. Запретить использование дрессированных животных в цирке. Запретить в стране корриду. Запретить петушиные бои. Запретить интенсивный откорм кур на птицефабриках. Запретить разведение животных в неволе ради меха. Одними декларациями дело не ограничилось. Еще в 1962 году рядовая гражданка Французской республики Бриджит Бардо осудила методы забоя животных на скотобойнях. Одним только моральным авторитетом она привела в действие механизм государственного регулирования, и в результате ее заступничества исполнительная власть повелела с тех пор перед смертью оглушать парнокопытных в обязательном порядке – чтобы не мучались. Затем в 1977 году несравненная Би-Би развернула агитационно-пропагандистскую кампанию против убийства детенышей тюленей – и добилась того, что правительство ввело запрет на торговлю их мехом. Бриджит Бардо не подсылала бомбы, замаскированные под письма, не перекрывала движение на оживленных автомагистралях, не брала в заложники и заложницы представителей домов моды, изготавливающих свои одеяния из меха. Словом – и только словом – она сдвигала горы. Можно только восхититься этой незаурядной женщиной. Когда-нибудь (почему бы и нет?) появится полиция экологических нравов. Ее сотрудники, давайте пофантазируем, будут арестовывать злоумышленников, уничтожающих живую природу, с таким уведомлением: «Именем Бриджит Бардо…» Владимир МИХЕЕВ №2(8), 2007
no image
В фокусе

В Европе ширится антитабачный фронт «Все европейцы имеют право на защиту от чужого дыма» – эта ставшая крылатой фраза принадлежит члену Европейской Комиссии киприоту Маркосу Киприану, отвечающему за политику Европейского Союза в области здравоохранения. Он возглавил «крестовый поход» Брюсселя против курения в общественных местах,...

В Европе ширится антитабачный фронт «Все европейцы имеют право на защиту от чужого дыма» – эта ставшая крылатой фраза принадлежит члену Европейской Комиссии киприоту Маркосу Киприану, отвечающему за политику Европейского Союза в области здравоохранения. Он возглавил «крестовый поход» Брюсселя против курения в общественных местах, настаивая на принятии жестких мер в масштабе всех 27 стран ЕС. При этом сам главный борец за здоровье европейцев отказался от вредной привычки всего несколько лет назад. В оправдание новой недешевой кампании брюссельские чиновники приводят весьма впечатляющие цифры. Как свидетельствует официальная статистика, от болезней, вызываемых курением, в 25 странах Союза ежегодно умирают не менее 650 тысяч человек, причем около 79 тысяч из них становятся жертвами пассивного курения: они были вынуждены вдыхать «чужой дым», на который ополчился М.Киприану. Он приводит и такой убедительный показатель: прибыль производителей табачных изделий достигает каждый год в европейских странах примерно 125 миллиардов евро, а власти этих государств вынуждены за такой же период тратить на лечение недугов, вызываемых вредным дымом, более 100 миллиардов евро, и еще 750 миллионов – на субсидирование различных средств, таких как специальные никотиновые пастилки и жевательная резинка, чтобы помочь курильщикам навсегда отказаться от пагубной привычки. По достоверным оценкам, сейчас в странах ЕС постоянно курят 30% из более чем 480-миллионного населения, и при этом в среднем 84% опрошенных европейцев поддерживают запрет дымить в общественных местах. Так что Европейская Комиссия и правительства многих стран действуют в русле настроений современного общества, стремящегося к здоровому образу жизни. Однако подход к решению этой проблемы неодинаков. В одних государствах Европы дело идет к полному запрету курения «во всех закрытых или преимущественно закрытых рабочих и общественных местах», включая бары, пивные и рестораны, и даже на стадионах, в парках, на автобусных остановках и у входа в дома – словом, везде, где люди близко находятся другу к другу. Однако в других странах гораздо больше исключений из списка запретных для курильщиков общественных мест. Бесспорным лидером в борьбе с табачным зельем по праву считается Ирландия, где еще в марте 2004 года начал действовать самый жесткий запрет, охвативший даже питейные заведения. В 2005 году ее примеру последовали Швеция, Шотландия, Мальта и Италия, правда, среди итальянцев результат этой меры пока не столь заметен. Будущим летом жизнь усложнится у британских курильщиков. А с 1 февраля она уже затруднена примерно 15 миллионам французов, которые не расстаются с сигаретой. Этот день премьер-министр Доминик де Вильпен назвал «историческим моментом». Во Франции запрет вводится в два этапа: он пока не затрагивает кафе, бары и рестораны, казино и дискотеки, но с 1 января будущего года не будут пощажены и эти заведения. Для контроля решено задействовать несколько тысяч инспекторов. Они должны штрафовать за нарушение нового правила на сумму 68 евро (для физических лиц), и на 135 евро – с работодателей или менеджеров предприятий, игнорирующих распоряжение властей. Кстати, частным и государственным компаниям придется теперь раскошелиться на создание особых условий для курильщиков. Предусмотрены организация специальных курсов, которые бы помогали их слушателям бросить курить, бесплатное снабжение никотиновыми пастилками и жевательной резинкой, обеспечение помещений особыми кабинами с мощной вентиляцией. Такие «курильни» уже выпускает одна шведская фирма, получившая от французов крупный заказ. Производитель гарантирует, что от пускания дыма в такой герметически закупоренной кабинке страдает здоровье лишь курильщика, а окружающим вред не причиняется. Конечно, далеко не всем французам по душе эти, как они говорят, «драконовские меры». Сейчас уже возмущены и около 30 тысяч владельцев табачных киосков, недовольны также хозяева баров, ресторанов и дискотек, прибыли которых должны сократиться в будущем году. Но министр здравоохранения Франции Ксавье Бертран приводит в ответ «убойную» цифру: ежегодно в стране от болезней, вызванных табакокурением, умирают не менее 66 тысяч человек, а материальный ущерб достигает 18 миллиардов евро! Законы, в разной степени затрудняющие жизнь любителям дымить, уже действуют также в Бельгии, Голландии, Испании, на Кипре, в Словении и Литве. Тем временем, к антитабачному фронту активно подключаются власти Финляндии и Эстонии, которые в ближайшие месяцы введут в действие жесткие ограничительные меры. Одним из немногих исключений в нелегкой борьбе с вредной привычкой пока остается Германия, поскольку принятие мер в масштабах всей страны затрудняет немецкая конституция: она относит подобные решения к компетенции региональных правительств. Игорь ЧЕРНЫШОВ Активизация борьбы с курением способствовала в ряде стран возникновению дискуссий на темы, которые до этого не вызывали вопросов. Например, считать ли перекуры составной частью рабочего времени? Ведь не секрет, что у многих работников на это уходит около часа в день, а зарплату они получают при прочих равных условиях такую же, что и почти не отходящий от станка (компьютера, письменного стола и т.д.) коллега. Поэтому в некоторых странах звучат требования удлинить курильщикам рабочий день либо вычитать соответствующую сумму из их заработка. Обычно власти оставляют этот вопрос на усмотрение работодателя. Но ужесточение правительствами запрета на курение может повлечь за собой и неожиданные новые проблемы. Например, многие теперь вынуждены покидать помещение и отправляться подымить на улицу. Для этого нередко придется тратить дополнительное время для спуска по лестнице или на лифте. Но и это не все. А если на улице в это время произойдет несчастный случай, например, на курильщика свалится кирпич или наедет автомобиль? Будет ли пострадавший считаться находящимся на работе, и понесет ли ответственность работодатель или управляющий, спрашивают некоторые европейские юристы. Кстати Самым эффективным и дешевым методом борьбы с курением является ощутимое повышение цен на табачные изделия. Это показали результаты исследования, проведенного по заказу Европейской Комиссии. Эксперты также пришли к выводу: даже крупные затраты государства на борьбу с вредной привычкой, например, бесплатная раздача никотиновых пастилок на сумму 50 евро в год каждому желающему бросить курить, с лихвой окупается в виде экономии на лечение этих людей и оплату бюллетеней по временной нетрудоспособности. №2(8), 2007
no image
В фокусе

Садились ли самолеты на аэродроме «Лажиш» Скандал, вызванный тайной переброской через Европу на зафрахтованных ЦРУ США самолетах, многочисленных людей, которые были задержаны американцами по подозрению в причастности к терроризму, вспыхивает то в одной, то в другой европейской стране. Американские агенты предположительно доставляли пленников на печально знаменитую...

Садились ли самолеты на аэродроме «Лажиш» Скандал, вызванный тайной переброской через Европу на зафрахтованных ЦРУ США самолетах, многочисленных людей, которые были задержаны американцами по подозрению в причастности к терроризму, вспыхивает то в одной, то в другой европейской стране. Американские агенты предположительно доставляли пленников на печально знаменитую военную базу США в Гуантанамо (Куба), и самолеты совершали промежуточные посадки. Теперь скандал докатился до самой западной страны Европы – Португалии, точнее, до ее Азорского архипелага, находящегося посередине Атлантического океана. Генеральная прокуратура Португалии распорядилась провести тщательное изучение досье, которое передал ей журналист Руй Кошта Пинту. Он провел собственное расследование этой темы для своего журнала «Визау», и генеральный прокурор счел его данные и выводы весьма серьезными и заслуживающими доверия. Репортер собирал информацию на Азорских островах, на одном из которых – Терсейре – давно действует крупная американская военно-воздушная база «Лажиш». Ранее журнал «Визау» утверждал, что официальный ответ министерства иностранных дел Португалии на запрос специальной комиссии Европейского Парламента противоречит тем данным, которыми располагает редакция. Масла в огонь подлила португальская депутат Европарламента от Социалистической партии Ана Гомеш. Она заявила, что, по имеющимся у нее сведениям, воздушное пространство этой страны было использовано 94 рейсами арендованных ЦРУ самолетов, причем при выполнении 17 рейсов были совершены посадки на Азорах. А это требовало разрешения министерств иностранных дел и обороны Португалии, подчеркивает она… Между тем доклад комиссии, предоставленный Европейскому Парламенту, отмечает наличие секретного сотрудничества правительств европейских стран в этой операции, и призывает их установить ответственных чиновников, а также содействовать выявлению всех фактов. Согласно этому документу, в период с конца 2001 года по конец 2005-го арендованными ЦРУ самолетами были совершены не менее 1245 тайных рейсов через Европу. На борту этих самолетов находились задержанные в Афганистане и Ираке люди, которых без суда и следствия затем содержали в заключении, что противоречит элементарным демократическим нормам. Парламентская комиссия отметила, что среди правительств европейских стран наименьшую готовность к сотрудничеству в этом вопросе проявила Варшава. И это несмотря на то, что упорно циркулировала информация о наличии в Польше центров содержания людей, которыми якобы воспользовались американцы. Однако евродепутаты с сожалением констатировали, что им не удалось встретиться ни с одним польским должностным лицом. В то же время подчеркивается «конструктивная позиция» ряда других правительств, прежде всего, Испании. Авторы доклада подвергли критике и даже обвинили «во лжи и фальсификации документов» высокого представителя Европейского Союза по общей внешней политике и политике безопасности Хавьера Солану. Высокопоставленный брюссельский чиновник заявил участникам комиссии, что ему ничего не известно об этой деятельности американской разведывательной службы, однако депутаты затем получили документы, из которых явствует, что он якобы обсуждал эту тему с государственным секретарем США Кондолизой Райс, отмечает испанская газета «А-Бэ-Сэ». Но Х.Солана отвергает эти обвинения, заявляя, что подобного обсуждения не могло быть, поскольку это не входит в его компетенцию. Андрей ПОСПЕЛОВ №2(8), 2007
no image
В фокусе

Подковерная борьба вырвалась наружу Румынские телезрители, которых, казалось бы, уже трудно удивить политическими разборками на высоком уровне, были потрясены, когда президент страны Трайан Басеску продемонстрировал им записку от премьер-министра Калина Таричану с просьбой к главе государства заступиться за друга – известного...

Подковерная борьба вырвалась наружу Румынские телезрители, которых, казалось бы, уже трудно удивить политическими разборками на высоком уровне, были потрясены, когда президент страны Трайан Басеску продемонстрировал им записку от премьер-министра Калина Таричану с просьбой к главе государства заступиться за друга – известного нефтяного магната. Этого «нового румына» обвиняют в финансовых махинациях, уклонении от налогов и прочих грехах. Как считает премьер – несправедливо. Президент публично осудил главу правительства за участие «в игре, которую он ведет на стороне олигархов». Однако в тот же вечер на телеэкранах появился и К.Таричану, обвинивший Т.Басеску в том, что его «содержат заинтересованные группы» промышленников, в частности, производители алюминия. Словом, в Румынии идет настоящая война между бывшими политическими союзниками – главами высших органов власти, перипетии которой смакуют все средства массовой информации. Дело дошло до того, что либеральный премьер-министр обвиняет демократа-президента в попытке «установить в стране авторитарный режим». Разумеется, острая подковерная борьбы возникла не вчера. Однако в период подготовки к вступлению в Европейский Союз 1 января этого года, властям стран-кандидатов приходилось прикидываться «мягкими и пушистыми», хотя бы потому, что их прием не вызывал энтузиазма среди будущих партнеров. А тем временем внутренние противоречия неуклонно нарастали, и вот теперь прорвались наружу к неудовольствию старых участников ЕС. В брюссельских кулуарах признают, что Румыния в этом плане не исключение. Дело в том, что политические элиты восточноевропейских стран еще недавно избегали выносить сор из избы, а теперь, по достижении стратегической цели, считают, что можно публично выяснять отношения. Среди румынских политиков противостояние дошло до того, что президентская партия намерена в одиночку, а не в составе коалиции, участвовать в выборах 33 депутатов от этой страны в Европейский Парламент. К тому же президент не скрывает своего стремления совместить эти выборы с досрочными в своей стране, чтобы затем сформировать новое правительство… Главную причину серьезных разборок в странах-новичках западноевропейские аналитики видят в слишком тесном переплетении интересов политических партий и бизнеса, причем, эти партии в Румынии, например, не опираются на какую-либо идеологию, а фактически служат витринами экономических интересов предпринимателей. Между тем, в этой и некоторых других восточноевропейских странах ультраправые и националистические движения, пользуясь благоприятным случаем, укрепляют свои позиции и становятся все более популярными. Анатолий НИКАНОРОВ №2(8), 2007
no image
В фокусе

Европейский Союз уже давно пытается навести порядок с наименованиями традиционных продуктов и алкогольных напитков. Некоторые проблемы удалось решить довольно легко: попробуй, поспорь с тем, что коньяк должен быть изготовлен только в Шаранте, а шампанское – в Шампани. То же самое и с токайским,...

Европейский Союз уже давно пытается навести порядок с наименованиями традиционных продуктов и алкогольных напитков. Некоторые проблемы удалось решить довольно легко: попробуй, поспорь с тем, что коньяк должен быть изготовлен только в Шаранте, а шампанское – в Шампани. То же самое и с токайским, которое может быть родом лишь из Венгрии, или кьянти, произведенным в Италии и нигде больше. Споры вокруг мягкого сыра Фета продолжались дольше, но его «родители» греки все же запретили датчанам продавать его даже под названием «Датский Фета». А вот с водкой дело и того сложнее: любимый напиток миллионов в Европе производят из самого разного сырья, но продают под одним и тем же известным всему миру названием. За честь классического продукта решили вступиться Швеция, Финляндия и Польша, потребовавшие, чтобы «водкой» называлось только то, что изготовлено из зерна или картофеля. По чести оно так бы и должно быть, но тут встряли всегдашние возмутители европейского спокойствия – британцы, известные любители чтить собственные традиции и плевать на чужие. Дело в том, что островитяне держат второе место по объему экспорта того, что они тоже хотят называть водкой, хотя делается у них это из свекловичной патоки. А потратиться на ребрендинг – жаба душит?! Нет, никто не спорит с тем, что зелье, издавна называемое в украинских деревнях «коньяк «Три свеклочки», вполне можно употреблять внутрь. Но, в конце концов, пить можно и лабораторный спирт, разбавленный дистиллированной водой. Только не надо называть его водкой... Причем, когда речь заходит о британских спиртных напитках, скажем о шотландском ячменном самогоне, широко известном под торговой маркой «виски», островитяне готовы отстаивать его оригинальность с пеной у рта! И часами спорить о том, тот ли торф использовали для просушки солода, да из того ли озера брали воду и в том ли дистилляторе, который сделан еще во времена королевы Виктории, гнали вожделенный продукт. Понятно, что перещеголять нудный британский снобизм никому не под силу, но здесь-то все просто: хотите, чтобы уважали ваше, так уважайте и чужое. То есть, если вам дорога идентичность виски, то нам – водки. Какое там! Спор вынесли ни много, ни мало на уровень Европейского Парламента. Тем более что Великобританию поддержали Испания и Венгрия, которых вполне устраивает статус-кво – водку можно делать из любого пищевого сырья. Вот ведь беда какая! Выходит, венгерскую «барацк палинку» можно гнать только из абрикосов, а бедную водку – из любой бурды? Европарламентарии из комитета по охране окружающей среды попытались примирить стороны, предложив разрешить водковарение из зерна, картофеля и мелассы, а во всех прочих случаях честно указывать на этикетке, из чего этот напиток. Если же исходных компонентов было более одного, то назвать содержимое «блендед водка», сиречь «водка смешанная». Теперь слово за пленарным заседанием Европарламента. Удастся ли британцам и там отстоять интересы производителей их свекловичного самогона? В любом случае, это решение в итоге предстоит утвердить правительствам стран, входящих в ЕС. Александр ЧАЩИН №2(8), 2007
no image
Дневник событий

В ЕС отмечают круглую дату начала интеграции Сразу в нескольких столицах, но, прежде всего – в Брюсселе и Берлине – развернулась подготовка к полувековому юбилею со дня подписания Римского договора, который заложил основы нынешнего Европейского Союза. Обширная программа торжеств, начинающихся 24 марта,...

В ЕС отмечают круглую дату начала интеграции Сразу в нескольких столицах, но, прежде всего – в Брюсселе и Берлине – развернулась подготовка к полувековому юбилею со дня подписания Римского договора, который заложил основы нынешнего Европейского Союза. Обширная программа торжеств, начинающихся 24 марта, разработана властями Бельгии и Брюсселя, а также нынешним председателем ЕС – Германией и муниципалитетом Берлина. В бельгийской столице празднование будет проходить под девизом «ЕС-50, Европейские Торжества». Официальная часть состоится во Дворце изящных искусств, где будет дан концерт классической музыки. Ожидается, что его посетят премьер-министр Бельгии Ги Верхофстадт и председатель Европейской Комиссии Жозе Мануэл Дуран Баррозу, а также многие европейские политики и деятели культуры. Затем в Королевском дворце состоится международный симпозиум, посвященный пути, пройденному с 1957 года. Праздничный день завершится эстрадным концертом, на котором выступят знаменитые артисты из многих стран Европы. Концерт пройдет под открытым небом, в парке у величественного монумента мирному атому. До конца года в Бельгии и других странах ЕС будут проводиться научные семинары, фестивали, выставки, концерты, посвященные полувековому юбилею европейской интеграции. Готовность помочь руководителям Германии в составлении и принятии по случаю круглой даты «амбициозной декларации, направленной навстречу великим вызовам, с которыми сталкивается наш континент в эпоху глобализации», выразил президент Франции Жак Ширак. Он направил письмо с соответствующим предложением канцлеру Германии Ангеле Меркель. Ранее она сообщила, что германское правительство готовит «Берлинскую декларацию», которая в доступной форме доведет до сведения простых жителей стран Союза, почему этот проект интеграции сохраняет свою актуальность и заслуживает всеобщую поддержку. Анатолий МИЛЯЕВ №2(8), 2007
no image
Дневник событий

Большинство жителей четырех крупнейших стран зоны евро уверены, что появление пять лет назад единой европейской валюты оказало отрицательное воздействие на их экономику, и сожалеют о своих прежних национальных валютах. Таковы результаты опроса, который проведен в Германии, Испании, Италии и Франции по заказу лондонской...

Большинство жителей четырех крупнейших стран зоны евро уверены, что появление пять лет назад единой европейской валюты оказало отрицательное воздействие на их экономику, и сожалеют о своих прежних национальных валютах. Таковы результаты опроса, который проведен в Германии, Испании, Италии и Франции по заказу лондонской экономической газеты «Файнэншл таймс». Такой точки зрения придерживаются две трети испанцев, итальянцев и французов и более половины немцев. Среди жителей Франции всего 5% уверены, что евро положительным образом сказался на национальной экономике! Как это ни покажется странным, большинство граждан Германии, Испании и Италии считают, что в целом для стран зоны евро единая валюта оказала благотворное воздействие на экономику этой части Европейского Союза, зато французы в большинстве своем придерживаются противоположного взгляда. Опрос продемонстрировал также отрицательное отношение к расширению ЕС за счет вступления Болгарии и Румынии (45% в среднем среди четырех стран, 60% в Германии). Их жители констатировали, что этап расширения в 2004 году и последовавшее открытие границ для жителей этих стран, преимущественно восточноевропейских, обернулись снижением зарплаты в старых странах Союза. Польша будет готова соответствовать критериям перехода на евро в 2009 году, однако по-прежнему не называет дату присоединения к единой валюте, заявила министр финансов этой страны Зыта Гиловская. «К началу 2009 года Польша будет готова к полной конвергенции со всеми вытекающими последствиями», – сказал она. В частности, к этой дате дефицит госбюджета не будет превышать 3% ВВП, как требуется от стран еврозоны. Пока этого показателя страна не достигла. По словам министра, в 2007 году Польша приступит к проведению крупной реформы, которая коснется бюджетной сферы. В текущем году правительство рассчитывает, что дефицит госбюджета составит 4% ВВП. Однако сроков реального перехода страны на единую валюту в Варшаве не называют. После перехода Словении на евро с 1 января 2007 года в стране подорожали в первую очередь услуги в барах и ресторанах, говорится в докладе Союза словенских потребителей. Больше всего жалоб на неоправданное завышение цен в связи с появлением единой валюты связано именно с работой сферы обслуживания. В составленном Союзом черном списке фигурируют многие заведения, которые, воспользовавшись сменой валюты, сменили и цены. Так, дискотека «Глобал» в Любляне подняла цену на пиво на 44%, а в одном из ресторанов стоимость чашечки кофе подскочила на 85%! Кроме того, возросла стоимость некоторых банковских услуг. Союз словенских потребителей, изучив динамику изменения цен в странах, перешедших раньше на единую валюту, предупреждает: следующая волна подорожания происходит через месяц после введения евро. №2(8), 2007
no image
Дневник событий

Сербия остается политически глубоко расколотой страной, и того момента, когда она вновь станет полноценным игроком на европейской арене, ждать придется еще долго. Такой вывод можно сделать из итогов парламентских выборов в этой стране, которые прошли 21 января 2007 года – через 8 месяцев после развода с Черногорией...

Сербия остается политически глубоко расколотой страной, и того момента, когда она вновь станет полноценным игроком на европейской арене, ждать придется еще долго. Такой вывод можно сделать из итогов парламентских выборов в этой стране, которые прошли 21 января 2007 года – через 8 месяцев после развода с Черногорией и через 10 месяцев после смерти своего прежнего лидера Слободана Милошевича. Крупнейшей партией страны остались националисты из Сербской радикальной партии (28% голосов), лидер которой Воислав Шешель находится в Гааге, где его судит Международный трибунал по бывшей Югославии. Однако эта политическая сила заведомо исключена из любого будущего правительства страны: остальные с ними сотрудничать отказываются. Вместе с тем, националисты даже несколько увеличили число полученных голосов, в том числе в Белграде: это показательно, поскольку в столице живет наиболее образованная и состоятельная часть населения. Не сбылись предсказания о снижении влияния этой партии, равно как и закате социалистов бывшего президента С.Милошевича. Хотя и не без труда, они перевалили через 5-процентный порог и будут представлены в парламенте. Правительство должны будут образовать две близкие, но соперничающие партии. Это видно даже из их названия. Одна – Сербская демократическая партия (16% голосов), вторая – просто Демократическая (22%). Их принято считать проевропейскими, выступающими за курс на вступление в ЕС, но различий у них немало. Во-первых, личные амбиции их лидеров, что важно всегда, но особенно в положении хронической политической нестабильности. Во-вторых, подходы к множеству проблем, что видно на примере Косово, сербского края, населенного албанским большинством, но с 1999 года находящегося под управлением ООН. Все сербские партии (кроме одной) перед выборами высказывались против идеи о независимости края, но делали это с разной степенью решимости. Сербская демократическая партия премьер-министра Воислава Коштуницы делала это решительнее просто Демократической партии президента Бориса Тадича, за что СДП считают умеренно националистической. Как бы то ни было, но именно они должны будут составить основу нового правительства. При вероятной поддержке более мелких сил они должны обеспечить себе около 130 депутатских мандатов из 250, что позволит управлять страной. Однако насколько прочной окажется такая коалиция? Опыт последних лет настраивает на осторожный лад. Возможно, предсказания радикалов о скорых новых парламентских выборах могут оказаться не просто бравадой. Но гораздо серьезнее парламентской арифметики общее настроение сербов. Их традиционно принято считать любителями выставлять себя жертвами и горько оплакивать свою судьбу. В данном случае, есть отчего. Начав при С.Милошевиче с мечты о Великой Сербии и воюя за нее с соседями по бывшей югославской федерации, сейчас страна рассталась не только с ней, но и прощается с тем, что ей казалось неотъемлемой частью себя самой. Ушла даже Черногория, верный партнер и спутник на протяжении столетних метаний по закоулкам сумрачной балканской истории. Уходит Косово – колыбель сербской культуры и веры, которую уже после Второй мировой войны активно освоили этнические албанцы, став там к настоящему моменту подавляющим большинством. После натовских бомбардировок 1999 года, наверное, психологически непросто сербскому народу попроситься в те самые организации, которые разрушили мост напротив твоего дома, и вполне могли попасть в тебя – вне зависимости от твоего отношения к политике тогдашнего президента. Надо ли удивляться отсутствию всеобщего энтузиазма в Сербии относительно стремления в ЕС? Присутствию стольких сомнений на этот счет и просто усталости? Для сравнения достаточно посмотреть на такой энтузиазм у кузенов из Хорватии, которых тоже бомбили, но сербы, а не НАТО... Но это уже другая история. В Брюсселе на постъюгославское пространство смотрят иначе. Оно для ЕС – как болезненная заноза в боку. С одной стороны, регион оказывается уже в середине территории Союза, с другой, остается дестабилизирующим фактором. Этим объясняется и стремление поскорее поглотить по кусочкам некогда единую Югославию, которая теперь на брюссельском жаргоне называется «Западные Балканы» – для маскировки, чтобы было не так неловко, к распавшейся федерации добавляют и Албанию. Правда, забавно посмотреть, как будут принимать эту беднейшую и отсталую мусульманскую страну в ЕС, объявлять ее соответствующей всем необходимым стандартам демократии и экономической свободы. Не менее забавно и то, как это будет происходить на фоне бесконечного торга с гораздо более продвинутой Турцией, переговоры с которой о вступлении в Союз обречены тянуться долго. Для полноты картины, ради понимания психологического настроя брюссельских чиновников, надо добавить еще одно словечко, которое неофициально имело хождение в столице ЕС применительно к этой территории. Ее в шутку называли «Солания» – по имени высокого представителя ЕС по общей внешней политике и политике безопасности Хавьера Соланы, который был идеологом и проводником политики Союза в отношении Сербии, Хорватии и других постъюгославских государственных образований. Излишне говорить, что этот термин в свое время придумал и пустил в оборот один из его бывших коллег и явный недоброжелатель… Но что бы ни думали в Брюсселе, главным препятствием на пути Сербии в ЕС (не говоря о НАТО) во все большей степени будет Косово. Европейцы полны решимости в том или ином виде предоставить независимость этой крошечной, бедной, экономически нежизнеспособной территории, обреченной на долгие годы и даже десятилетия существовать под капельницей внешней помощи. Возможно, именно из-за незначительных размеров этого еще не так давно вполне цветущего края ноша окажется посильной для ЕС. Но сербов косовская независимость еще больше оттолкнет от Брюсселя – если не политически, то эмоционально, морально. А это, как показывают успехи и неудачи десятилетий европейского строительства, оказывается важнейшим фактором, определяющим конечный результат. До «Солании» путь остается долог. Вероятно, сербы должны будут избрать еще не один состав парламента, прежде чем им станет ясен вектор дальнейшего движения их страны, ставшей вдруг такой маленькой. Светлана ФИРСОВА №2(8), 2007
no image
Дневник событий

Британская полиция снова арестовала, допросила и опять выпустила под залог Майкла Леви, казначея Лейбористской партии Великобритании, лорда и ближайшего друга премьер-министра Тони Блэра. Допрос проведен в рамках следствия по т.н. «делу пэров». Скотланд-Ярд располагает сведениями, что лорд Леви посоветовал пищевому магнату индийского...

Британская полиция снова арестовала, допросила и опять выпустила под залог Майкла Леви, казначея Лейбористской партии Великобритании, лорда и ближайшего друга премьер-министра Тони Блэра. Допрос проведен в рамках следствия по т.н. «делу пэров». Скотланд-Ярд располагает сведениями, что лорд Леви посоветовал пищевому магнату индийского происхождения сэру Гуламу Нуну скрыть от Комиссии по назначениям Палаты лордов то любопытное обстоятельство, что незадолго до своей номинации он безвозмездно передал в казну лейбористов кругленькую сумму в размере 250 тысяч фунтов стерлингов. История эта началась еще в марте 2006 года. Тогда обнаружили, что четверо новичков в верхней палате британского парламента – Барри Тоунсли, сэр Дэвид Гэррад, доктор Чай Патель и уже упомянутый сэр Гулам Нун, которые получили титул пэра по рекомендации Тони Блэра, совершили одинаково бескорыстный благородный поступок – передали в кассу правящей партии каждый по солидной пачке денег. Суммарно благотворительность этой четверки не самых бедных людей в Британии «потянула» на 4,5 миллиона фунтов стерлингов, или около 9 миллионов долларов. Возникли понятные подозрения, что все четверо попросту купили себе титулы, которыми смогут пользоваться, подчеркну, пожизненно. Назначения блокировали. Сейчас Скотланд-Ярд проводит детальнейшее расследование. Допрошено свыше 90 свидетелей. 14 декабря 2006 года Тони Блэру лично пришлось отвечать на вопросы следователей у себя в резиденции на Даунинг-стрит. Первый в истории случай, когда показания сняли с британского премьер-министра. В январе темп убыстрился: с медленного гавота перешли на живенький фокстрот. 19 января была задержана советница премьера Рут Тернер: в ее доме провели обыск, а в офисе конфисковали ее компьютер. Рут подозревают в том, что она скрывала правду о коррупционных нравах в палате лордов. Босс встал на ее защиту: Блэр поспешил заявить: «Рут – человек высокой честности, к которому я отношусь с огромным уважением и продолжаю полностью доверять ей». Но следом случилось нечто, что отбросило густую тень подозрения на самого первого министра Ее Величества. Сыщики выудили из кипы казенных бумаг на Даунинг-стрит записку со словами благодарности в адрес 12 пожелавших остаться в тени благодетелей. Тех, что выделили лейбористам на избирательную кампанию 2005 года почти 28 миллионов долларов. Это криминал: ведь если следовать букве закона о политических партиях от 2000 года, то все взносы свыше 5 тысяч фунтов стерлингов должны быть задекларированы. Тайными могут быть только займы, предоставленные на коммерческих условиях под проценты. А главное то, что почерк на этой записке принадлежит, как считают сыщики, Тони Блэру. Правда, его помощники утверждают, что все это нелепо, поскольку такой записки в природе не существует. Однако, если верить газете «Гардиан», в аппарате премьера царит легкая паника. Если против кого-нибудь из них, скажем, Майкла Леви или Рут Тернер будет официально выдвинуто обвинение, то не исключено, что Тони Блэр будет вынужден досрочно подать в отставку. Пока сценарий таков: Блэр уйдет в мае-июне текущего года после выборов нового председателя партии, уйдет, как он надеется, мирно, без скандала, с не подмоченной репутацией. Владимир МИХЕЕВ №2(8), 2007
no image
Персона

В Европарламенте сменился спикер Нового главу Европейского Парламента, принявшего бразды правления в середине января, зовут Ганс-Герт Петтеринг. Этот немец, убежденный консерватор, сменил на высоком посту испанца Хосепа Борреля, принадлежащего к фракции социалистов. Договоренность об этом была достигнута еще два с...

В Европарламенте сменился спикер Нового главу Европейского Парламента, принявшего бразды правления в середине января, зовут Ганс-Герт Петтеринг. Этот немец, убежденный консерватор, сменил на высоком посту испанца Хосепа Борреля, принадлежащего к фракции социалистов. Договоренность об этом была достигнута еще два с половиной года назад, когда правые и левые полюбовно поделили пятилетний срок правления главы Европарламента на две равные половины. Когда две ведущие силы сговариваются, остальным приходится с этим мириться. Попытались пробиться к креслу спикера сопредседатель «зеленых» Моника Фрассони, лидер группы «Независимость и демократия» Ян-Петер Бонде, вокруг которого собираются евроскептики, а также лидер европейских объединенных левых Франсис Вуртц. Однако вопреки неплохим результатам в ходе голосования, они оказались на обочине. По прогнозам, Ганс-Герт Петтеринг поставит во главу угла ратификацию Конституции ЕС, которая споткнулась о вето французов и голландцев. Он попробует пробудить транснациональный европатриотизм, прибегнув к помощи Германии, которая в эти полгода председательствует в Союзе. Бундесканцелярин Ангела Меркель заявляла, что готова приложить немало усилий к тому, чтобы восстановить темпы интеграционных процессов, заметно замедлившиеся в последние годы, несмотря на кооптирование Болгарии и Румынии с января текущего года. Как объявил новый спикер, он «рассчитывает внести личный вклад в строительство демократической, сильной, способной на решительные шаги Eвропы». Похоже, что тандем Меркель-Петтеринг снова превращает немцев в локомотив интеграции в ЕС. К тому же внутри депутатского корпуса приход немца консервативных взглядов приведет к изменению расклада сил – Германия, и без того разговаривающая со всеми громким голосом, сможет более напористо влиять на повестку дня и на принятие окончательных решений по спорным вопросам. Владимир МИХЕЕВ №2(8), 2007
no image
РАСШИРЕНИЕ ЕС

Президент Румынии Траян Басеску заверил, что его страна будет всемерно поддерживать в европейских институтах идею приема Молдавии в ЕС. «Народ Молдавии привержен европейским ценностям, – заявил он, выступая в Европейском Парламенте. – Я не говорю о нынешней Республике Молдавия, но о...

Президент Румынии Траян Басеску заверил, что его страна будет всемерно поддерживать в европейских институтах идею приема Молдавии в ЕС. «Народ Молдавии привержен европейским ценностям, – заявил он, выступая в Европейском Парламенте. – Я не говорю о нынешней Республике Молдавия, но о ценностях молдавского народа, который чувствует себя в большой степени европейским. Если задуматься о странах, которые имеют перспективу приема в Союз, то необходимо иметь в виду Молдавию и страны Западных Балкан». Вместе с тем, глава румынского государства понимает, что сейчас в ЕС население настроено против дальнейшего расширения Союза: «Румыния полностью согласна с тем, что приоритетом ЕС является решение проблемы конституционного договора и реформы институтов власти». В самом ЕС с осторожностью подходят к идее возможного приема Молдавии в обозримом будущем. Официально Брюссель пока распространяет на эту страну так называемую политику соседства. Она действует по отношению к 19 странам, от Марокко до Украины, и предполагает различные формы сближения с ЕС, но без перспективы вступления в Союз. Отношения ЕС и Молдавии основаны на Соглашении о партнерстве и сотрудничестве, которое истекает в середине 2008 года. Румыния является членом ЕС с 1 января 2007 года. №2(8), 2007
no image
РАСШИРЕНИЕ ЕС

Болгария будет готова войти в Шенгенское пространство в 2009 году, заявил министр внутренних дел этой страны Румен Петков. «Мы приняли план ускорения нашего присоединения к Шенгенскому пространству, согласно которому в 2009 году мы будем к этому готовы», – сказал он....

Болгария будет готова войти в Шенгенское пространство в 2009 году, заявил министр внутренних дел этой страны Румен Петков. «Мы приняли план ускорения нашего присоединения к Шенгенскому пространству, согласно которому в 2009 году мы будем к этому готовы», – сказал он. Внутри этого пространства имеется полная свобода перемещения людей, усиливается сотрудничество полицейских служб по самым разным направлениям. В него входят 13 старых стран ЕС (без Великобритании и Ирландии), а также Исландия и Норвегия, которые в ЕС не участвуют. Болгария вошла в ЕС 1 января 2007 года. Ожидается, что большинство стран, принятых в ЕС в мае 2004 года, подключатся к Шенгену в период между концом 2007 и началом 2008 года. Глава МВД напомнил, что с этого момента его страна обеспечивает контроль над внешней границей ЕС на протяжении 1650 км. Болгария ввела визы для граждан соседних стран – Македонии, Сербии и Турции. По его словам, присоединение страны к Союзу не вызвало роста миграции из Болгарии в другие страны ЕС. №2(8), 2007
Тенденции & прогнозы
no image
Тенденции & прогнозы

В поисках компромисса Скорее мертва, чем жива – так можно определить нынешнее состояние единой европейской конституции, текст которой был отвергнут весной 2005 года на референдумах во Франции и Нидерландах. Напомним: главная задача проекта основного закона Европейского Союза, включающего уже 27 стран, сохранить и...

В поисках компромисса Скорее мертва, чем жива – так можно определить нынешнее состояние единой европейской конституции, текст которой был отвергнут весной 2005 года на референдумах во Франции и Нидерландах. Напомним: главная задача проекта основного закона Европейского Союза, включающего уже 27 стран, сохранить и улучшить управляемость этого объединения, которое, по меткому выражению одного европейского политика, «ветшает под бременем собственных успехов» (читай – быстрого расширения). Правда, попытки вывести из тупика и оживить этот сверхважный проект, от которого зависит будущее ЕС, не прекращаются. Последней по времени стала встреча в конце января в Мадриде, собравшая представителей 18 государств, уже ратифицировавших проект единой конституции, а также Португалии и Ирландии. Участники встречи напомнили, что текст европейской конституции «представляет собой результат сложных и длительных переговоров», отражающий «деликатное равновесие различных политических, социально-экономических и юридических интересов». Поэтому любая новая версия этого документа «должна соблюдать его основное содержание и равновесие», но при этом допускается внесение некоторых необходимых изменений. По словам испанского министра по европейским делам Альберто Наварро, нужно учитывать новые серьезные вызовы, стоящие перед континентом, такие как климатические изменения, проблемы энергетики и иммиграции. Его коллега из Люксембурга Николас Шмит отметил: «Мы должны отталкиваться от уже достигнутого и двигаться вперед, а не отступать». Однако подобные энергичные лозунги вызывают энтузиазм далеко не у всех. Достаточно сказать, что большинство участников мадридской встречи было представлено дипломатами довольно низкого уровня. Наряду с Францией, Нидерландами, Португалией и Ирландией, проект единой конституции пока не ратифицировали Великобритания, Дания, Швеция, Польша и Чехия. Причина – эти страны не желают делиться с Брюсселем многими своими полномочиями, которые должен отобрать у них единый основной закон. И все-таки сторонники принятия конституции возлагают большие надежды на полугодовое председательство Германии в ЕС, поскольку канцлер Ангела Меркель считает, что если это объединение упустит шанс принять конституционный договор, то это станет «историческим провалом». Германское правительство ведет интенсивные двусторонние переговоры на эту тему, однако, как признал министр иностранных дел Франц-Вальтер Штанмайер, времени у страны-председателя в обрез. Главным образом, это вызвано предстоящими во Франции в апреле президентскими выборами, поэтому Берлин сможет представить пакет компромиссных предложений только незадолго до истечения своего председательства 30 июня. Виктор САМОЙЛОВ №2(8), 2007
no image
Тенденции & прогнозы

Представляя приоритеты германского председательства, посол ФРГ в Москве Вальтер Юрген Шмид бросил весьма многозначительную фразу: «Мы знаем, какие серьезные надежды возлагаются на наше председательство, но хотим, чтобы они сопровождались осознанием реальных перспектив». О чем речь? Дело в том, что на ближайшее полугодие Германия...

Представляя приоритеты германского председательства, посол ФРГ в Москве Вальтер Юрген Шмид бросил весьма многозначительную фразу: «Мы знаем, какие серьезные надежды возлагаются на наше председательство, но хотим, чтобы они сопровождались осознанием реальных перспектив». О чем речь? Дело в том, что на ближайшее полугодие Германия взвалила на свои плечи гигантскую ношу. Она намерена продвигать в ЕС решение таких проблем как ближневосточный конфликт, обеспечение энергетической безопасности и борьбу с бюрократией внутри Союза. И этих задач уже хватило бы с лихвой, чтобы все причастные к их решению дипломаты и политики крутились как белки в колесе. Но Берлину, видимо, показалось мало, и он пообещал добиться реанимации процесса обсуждения единой конституции Союза, замороженного после франко-голландского афронта. Нынешнее состояние дел таково, что добиться плодотворного обсуждения этой темы не легче, чем решить квадратуру круга. Вот почему прозрачный намек опытного германского дипломата следует понимать так: мы, конечно, постараемся сделать все возможное, но не ждите от нас чудес. А между тем госпожа канцлер, стараниями которой тема конституции в начале года взлетела в верхние строчки европейской повестки дня, судя по всему, делает особую ставку именно на нее. Почему? Не ставя под сомнение искренность ее веры в то, что Европейскому Союзу действительно как воздух необходимо кардинально усовершенствовать процесс принятия решений, а идее европейской интеграции придать новое звучание, сделав ее по настоящему привлекательной для простых граждан, добавим к этому перечню еще одну важную причину. Ангеле Меркель остро необходим масштабный внешнеполитический успех. Начиная с 2008 года, в ФРГ пройдет целая череда выборов, где ее партии надо будет предъявлять товар лицом. И чем христианским демократам похвастаться? Во внутренней политике продемонстрировать разительные перемены едва ли удастся, экономику пока стронуть с места никак не получается. Остается сделать ставку на выпячивание возросшей глобальной роли Германии. Председательство в клубе ведущих индустриальных стран? Крепкий козырь, но простого избирателя этим не больно приманишь. Ближневосточные успехи? Их германскому премьеру в берлинском министерстве иностранных дел не решится пообещать даже самый заядлый оптимист: дай Бог, чтобы хуже не стало. Вот и выходит, что на чашу весов придется бросить авторитет ФРГ в Европейском Союзе и продемонстрировать умение вывести из тупика насущно необходимую дискуссию. Но глава германского правительства идет при этом на большой риск, ставя на карту влияние Берлина в объединенной Европе. А ну как попытка окажется неудачной? После этого о конституции можно будет забыть надолго. Если вообще не придется начинать заново весь процесс ее выработки и последующего обсуждения, Причем, никто сейчас не возьмется предсказать, чем он закончится. К тому же, даже в самой Германии уже немало тех, кто не в восторге от перспективы приобретения Европой единого Основного закона. Вот показательная цитата из берлинской «Вельт» на эту тему: «Да, Европу надо сделать более привлекательной. Но более сильная конкуренция на товарных рынках, снижение потребительских цен, больше мобильности и безопасности – все это важнее конституции». Не так давно на европейскую конституцию обрушился бывший президент ФРГ Роман Херцог. Этот удар был особенно чувствителен, поскольку именно этот человек, имеющий репутацию видного юриста-государствоведа, был одним из духовных отцов столь вяло ныне обсуждаемого проекта, возглавляя первый Конвент, начинавший готовить документ. Правда, аргументы Р.Херцога кое-кто тут же объявил популистскими и даже недемократическими. В общем, судьба 600-страничного документа после того, как его попытались сделать приемлемым для всех – и в результате так и не смогли этого пока добиться – представляется неясной. Андрей ГОРЮХИН №2(8), 2007
no image
Тенденции & прогнозы

После того как население Франции и Нидерландов сказало «нет» Договору, учреждающему Конституцию для Европейского Союза, в европейской публицистике, да и вообще в литературе по европейской интеграции, утвердился некоторый набор клише. Стало модным рассуждать о конституционном кризисе ЕС, о неповоротливости присущего ему механизма принятия решений и неспособности...

После того как население Франции и Нидерландов сказало «нет» Договору, учреждающему Конституцию для Европейского Союза, в европейской публицистике, да и вообще в литературе по европейской интеграции, утвердился некоторый набор клише. Стало модным рассуждать о конституционном кризисе ЕС, о неповоротливости присущего ему механизма принятия решений и неспособности Брюсселя провести назревшие институциональные реформы. Многие эксперты, политические деятели, люди, пишущие о Союзе, поспешили заявить: Договор мертв, о его воскрешении не может быть и речи. В то время такая реакция была вполне понятна и естественна. У одних пощечина, «незаслуженно» нанесенная процессу углубления европейской интеграции государствами-основателями Европейских сообществ, вызвала самый настоящий шок. Другие восприняли поражение, нанесенное евроэнтузиастам, с нескрываемым злорадством. На третьих оно подействовало отрезвляюще. Случившееся надо было каким-то образом объяснить и пережить. Однако сейчас повторение набивших оскомину суждений вызывает растущее недоумение. Конечно, за последнее время набор клише, хоть и утратил свежесть, и несколько поистаскался, но стал таким привычным и убедительным. Его тиражированию в значительной степени способствовала инерционность мышления. Не могла не сказаться и несопоставимость медиатического эффекта неспешной рутинной работы, идущей в недрах интеграционного объединения и направленной на укрепление ее каркаса, по сравнению с громким скандалом, разразившимся тогда, в 2005 году. К тому же и какими-то впечатляющими прорывами или феноменальными успехами ЕС, вроде бы, не может похвастаться. Вместе с тем, нельзя не видеть, что ситуация в Союзе меняется. Никто не собирается сидеть, сложа руки. Регион ЕС обретает новую динамику. Экономическую, институциональную, как равно и политическую стагнацию можно разглядеть только через сильно запотевшие «очки-велосипеды». Просто столкнувшись с непредвиденным и трудно преодолимым препятствием, конституционный процесс после некоторой паузы пошел по новому руслу. Он принялся обтекать препятствие, разбившись на два разных потока. Конституция ЕС скорее жива, нежели мертва В том виде, в каком под ним поставили свои подписи главы государств и правительств 25-и стран ЕС, ведомые ирландским председательством, Конституционный Договор стал достоянием истории. Уклончивое словечко «похоже» можно даже не добавлять. Отвергнув документ, Франция и Нидерланды ни за что не пойдут на его утверждение в прежнем виде. Несмотря ни на какое давление со стороны партнеров по ЕС, солидное большинство которых уже ратифицировало Конституционный Договор и продолжает резонно настаивать на том, что их голос значит ничуть не меньше, нежели французский или голландский. Этого не допустят ни так лелеемое в этих странах чувство национальной гордости, ни их статус в европейской и мировой табеле о рангах. Но Договор – не священная корова. То, что он не вступит в силу в своем первоначальном и столь разрекламированном виде и, возможно, под столь броским и амбициозным названием, вовсе не означает, что на нем поставлен крест. Кодификация и актуализация действующих учредительных текстов и их прогрессивное развитие необходимы ЕС как воздух. От них он ни за что не откажется. Поэтому работа над Конституционным Договором будет продолжена. Текст будет пересмотрен и уточнен. Ему будет придана несколько другая конфигурация. Через какое-то время он неминуемо воплотится в жизнь. Вопрос только в том, в каком виде и в какие сроки. Скорее всего, ответ на него даст германское председательство в ЕС. Реанимация конституционного процесса включена в число приоритетов председательства. Берлин обладает достаточным влиянием для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, переубедить даже самых упрямых евроскептиков и вернуть партнеров за стол переговоров. На большее времени у него не хватит. Оставшуюся часть дистанции ЕС придется проходить после смены лидера. Но Берлину есть, кому передать эстафету. Кроме того, откликаясь на требования времени, страны, сменяющие друг друга у штурвала ЕС, давно уже согласовывают свои приоритеты или даже пишут их вместе, в расчете на среднесрочную перспективу. На руку евроэнтузиастам играет и то, что в зоне ЕС заметно улучшение экономической конъюнктуры. Страны региона втягиваются в полосу устойчивого экономического роста. В прошлом периоды экономического подъема всегда оказывались более благоприятными для наращивания темпов и углубления интеграции. Конституционный Договор имеет пакетный характер. Он является результатом большого числа взаимосвязанных компромиссов. В нем отражен очень тонкий и хрупкий баланс разнонаправленных интересов участников интеграционного проекта. Нарушение баланса может иметь для интеграционного объединения и складывающихся внутри него отношений весьма чувствительные и тяжелые последствия. Но многие положения Договора откликаются на такие горящие потребности ЕС, удовлетворение которых не терпит отлагательства. Многие заложенные в него решения нужны здесь и сейчас. Так, государства-члены не могли позволить себе такой роскоши, как уповать на вступление в силу Конституции, для того, чтобы связать друг друга обязательствами по совместному противостоянию террористической угрозе. Клаузулу о взаимной солидарности в случае террористического нападения, заимствованную из текста Конституционного Договора, они ввели в действие соответствующим политическим решением еще несколько лет назад. Точно также государства-члены ЕС поступили применительно к Европейскому агентству вооружений. Они сочли излишним дожидаться, пока заработают соответствующие конституционные положения, оперативно согласовали регламент, закладывающий правовые основы его функционирования, и безотлагательно приступили к его практическому созданию. Включение избранных положений или даже целых разделов Конституционного Договора в текущее законодательство ЕС, как и освоение практикой отдельных предложенных им развязок и решений, является прагматичным рецептом выхода из конституционного кризиса. Многие правовые и институциональные идеи, нашедшие закрепление в Договоре, уже находятся в работе. Другие еще ждут своего часа. То, какие из них в опережающем порядке осваиваются практикой, в значительной степени зависит от степени влияния и настойчивости тех политических сил, которые их лоббируют. Европейский Парламент начинает и выигрывает Ведущее место среди них занимает Европейский Парламент. Он больше всех потерял от приостановки процесса ратификации и сильнее всех заинтересован в форсированном продвижении конституционного проекта. Как – не суть важно. Лучше – через скорейшее введение в действие Конституционного Договора, желательно в полном объеме или, если не удастся, в каком-то ином, достаточно приемлемом, виде. Нет – так хотя бы с помощью пошаговой практической реализации его узловых положений любыми иными способами. Европарламент относится к числу самых активных и последовательных сторонников углубления европейской интеграции. Большинство его депутатов неизменно выступают за последовательную федерализацию Европы. Европарламент фактически первым выдвинул идею принятия Конституции ЕС. Он внес определяющий вклад и в созыв Конвента, которому была поручена разработка Конституционного Договора, и в успех всего дела. Делегация Европарламента в составе Конвента была самой многочисленной. Она активнее всех остальных продвигала такие формулировки и решения, которые бы выводили Конвент и государства-члены на компромиссы не по нижней, а по высшей возможной планке. Максимум выгод и преимуществ Конституционный Договор давал самому Европарламенту. Из пока еще в значительной степени консультативного органа он превращал его в полноправного и полновесного участника законодательного процесса в рамках ЕС, ничуть не менее могущественного, чем Совет ЕС. Пока до этого далеко. В институциональной системе ЕС Европарламент, по сравнению с Советом ЕС, остается на правах младшего брата. Во многих случаях Совет ЕС уполномочен принимать нормативные акты Союза по своему собственному усмотрению, запрашивая у Европарламента лишь консультативные заключения, или же имея возможность легко преодолевать выдвигаемые им возражения. Процедура совместного принятия нормативных актов, при которой Европарламент и Совет ЕС выступают равновеликими величинами, предусмотрена учредительными договорами ЕС лишь в ограниченном числе случаев. В таких относительно новых областях деятельности ЕС, как сотрудничество полицейских и судебных органов в уголовно-правовой сфере и, в еще большей степени, проведение общей внешней политики и политики безопасности, Европарламенту предоставлены в основном лишь контрольные функции. Его влияние на процесс принятия решений существенно ограничено. Конституционный Договор меняет нынешний порядок вещей. Предусматриваемые им новшества имеют радикальный характер, во всяком случае, в том, что касается полномочий Европарламента. Он разворачивает в пользу Европарламента всю внутреннюю ситуацию в ЕС, устанавливая принципиально иное соотношение сил между его наднациональными и межправительственными институтами. Подразделение ЕС на три опоры упраздняется. Существующие между ними принципиальные различия делаются не столь ярко выраженными. Специфика нормативных актов, принимаемых по вопросам, относящимся к разным областям ответственности ЕС, стирается. Всему многоводью актов ЕС придается гораздо большее единообразие. Их система становится более понятной, простой и логичной. Но, что самое главное, основной процедурой принятия нормативных актов ЕС становится совместное принятие решений. Конституционный Договор придает совместному принятию статус господствующей и общепринятой процедуры разработки и утверждения нормативных актов ЕС, превращая применение этой процедуры в правило, из которого допустимы исключения лишь в особых, специально оговоренных Договором случаях. С учетом этого становится понятным, почему большинство депутатов Европарламента столь остро и болезненно отреагировали на итоги референдумов во Франции и Нидерландах и последовавшее за ними замораживание процесса ратификации Конституционного Договора. Вместе с тем, они даже и мысли не допускали, что произошедший сбой может означать крушение их надежд и чаяний на быструю адаптацию интеграционного объединения к работе в условиях стремительного увеличения числа государств-членов, последовательное углубление интеграции и повышение своего собственного статуса. Наметившаяся «временная пауза» была расценена ими всего лишь как указание на то, что для достижения тех же самых целей, от которых никто не собирается отказываться, нужно будет обратить к использованию иных методов. С институтами межправительственного сотрудничества и государствами-членами придется долго и упорно работать, навязывая им, медленно и терпеливо, сначала частные и половинчатые, а впоследствии все более системные и продвинутые решения. Первый бой Европарламент дал Совету ЕС по вопросу о своем подключении к работе над доводкой, уточнением и актуализацией уже принятого наднационального законодательства, в отношении реализации и модернизации которого Европейская Комиссия наделяется Советом ЕС делегированными полномочиями. При оценке его эффективности и проверке его влияния на частный и государственный сектор экономики и жизнь простых граждан ЕК тесно взаимодействует с мириадами консультативных комитетов, комитетов экспертов и правительственных представителей, создаваемых в этих целях Советом ЕС. Она вынуждена прислушиваться к их мнению. Под их нажимом, в зависимости от типа комитета, Комиссия вынуждена менять или подправлять текст, а, при определенных обстоятельствах, даже видоизменять концепцию разрабатываемого ею нормативного акта. Хотя все это является чистой воды законотворческой деятельностью, Европарламент, согласно действующим учредительным договорам, и юридически, и фактически отстранен от участия в процессе «комитологии». Его лишь информируют на двух или трех официальных языках о подготовленных решениях и дают месяц на составление запрашиваемого заключения. Причем, представляемое Европарламентом заключение не связывает затем ни Комиссию, ни Совет ЕС. Как только последствия сбоя в процессе ратификации Конституционного Договора стали очевидными, Европарламент потребовал от Совета ЕС и Европейской комиссии допустить его к комитологии и предоставить такой же объем полномочий, каким обладает Совет ЕС. Переговоры продолжались около пяти месяцев. На них ушла вся первая половина 2006 года. Своими представителями Европарламент назначил своего докладчика по данному вопросу Ричарда Корбетта (Richard Corbett) и председателя конференции глав постоянных комитетов Европарламента Джозефа Даула (Joseph Daul). В итоге, пусть и не во всем, Европарламент добился своего. Достигнутое межинституциональное соглашение распространяется только на те сферы компетенции ЕС, в которых для принятия нормативных актов предусматривается процедура совместного принятия решений, и не имеет обратного действия. Но зато с начала 2007 года Европарламент получает от Европейской Комиссии документацию в полном объеме. Вторичные законодательные и имплементационные предложения поступают к нему на всех официальных языках ЕС. Профильным комитетам теперь отводится на их изучение от 3-х до 4-х месяцев. В случае несогласия с позицией Комиссии, профильные комитеты выносят спорный вопрос на обсуждение пленарной сессии Европарламента. Если она отказывается поддержать законодательное предложение Комиссии, проект нормативного акта считается заблокированным. ЕК тогда не остается ничего другого, как браться за разработку нового варианта законодательного предложения, учитывающего мнение Европарламента. Кроме того, Европарламент заручился обещанием Комиссии проверить полученные ею от Совета ЕС делегированные полномочия и за два года заново провести через него принятые ранее нормативные акты, но только теперь в соответствии с вновь согласованной процедурой. Победа, одержанная Европарламентом в расширении своих законодательных полномочий, не просто усилила его позиции в институциональной системе ЕС. Тут двух мнений быть не может. Но она, похоже, позволила также несколько упростить и рационализировать весь законодательный процесс в рамках ЕС и оптимизировать межинституциональные взаимоотношения. Отныне Европарламент может безбоязненно делегировать Европейской Комиссии самые разнообразные технические функции, зная, что он сохраняет за собой последнее слово в том, что касается попыток с ее стороны обобщать и корректировать накопившуюся практику в новых документах обязывающего характера. Одновременно ему больше нет необходимости тратить столь много времени и сил, как в прошлом, на утверждение технических стандартов и любых других актов, по поводу которых противоречия не носят такого уж острого характера. Достаточно четко сформулировать положения, касающиеся условий и порядка контроля за имплементацией. Следующий раунд борьбы за фактическое перераспределение полномочий между институтами ЕС в соответствии с предписаниями Конституционного Договора Европарламент наметил инициировать через два года. Такой ли уж ЕС ненадежный и непредсказуемый партнер? Удар, нанесенный по проекту европейского строительства референдумами во Франции и Нидерландах, был воспринят в России как своего рода предупреждение. Мол, перспективы развития ЕС гораздо более сумрачные, нежели ранее ожидалось. Его раздирают острейшие противоречия, до поры остававшиеся под спудом. С охватившим его кризисом ЕС не так скоро справится. Плохо подготовленное, политизированное и чрезвычайно масштабное расширение подорвало стабильность и целостность интеграционного объединения. В каком направлении оно начнет теперь эволюционировать, совершенно непонятно. Очевидно только одно: ЕС со временем будет становиться все более трудным и капризным партнером, заботящимся исключительно о своих корыстных сиюминутных, меркантильных интересах. На его надежность и предсказуемость вряд ли стоит рассчитывать. Перспективы конституционного процесса также стали восприниматься в России со здоровой долей скептицизма. Дескать, Конституционный Договор опередил свое время. Он оказался недостаточно реалистичным. На поверку вышло, что это мертворожденный акт. Его уже ничто не спасет. А раз так, не совсем понятно, как и с кем вести дела в ЕС. Тем более что Брюссель занимает неоправданно критичную позицию в отношении Москвы. С государствами-членами ЕС на индивидуальной основе развивать связи и проще, и привычнее. Сразу после референдумов скептический настрой в отношении состояния дел в интеграционном объединении был вполне оправдан. Ему поддались, в том числе, и многие государства-члены. И в самом ЕС началась определенная переоценка ценностей. Однако сейчас период сомнений и размышлений подходит к концу. Отталкиваться, прежде всего, от скептических представлений на счет Брюсселя было бы явным преувеличением. Задаваться бесконечными вопросами по поводу того, какое будущее ожидает ЕС, все меньше и меньше оснований. В прошлом кризисы, с которыми сталкивалось интеграционное объединение, чаще всего, шли ему на пользу, а не во вред. Они помогали нащупать новые пути, новые нетривиальные решения. Скорее всего, и в этот раз конституционный кризис, столь мощно встряхнувший ЕС, заставит его мобилизоваться. Действие центробежных сил внутри него будет купировано. Иного просто не дано. Все государства-члены кровно заинтересованы быть вместе, добиваясь все более тесного сближения. То, в каком направлении идет работа по выводу интеграционного объединения из кризиса, указывают проанализированные выше практические шаги, предпринимаемые институтами ЕС, по разделению конституционного процесса на несколько потоков. И в прошлом, и сейчас Конституционный Договор дает очень хорошее представление о том, как и что ЕС будет делать и в ближайшем будущем, и в среднесрочной перспективе. Он представляет собой довольно надежный и подробный прогноз того, с каким интеграционным объединением Россия будет иметь дело уже через несколько лет. По всей видимости, из этого можно было бы исходить, выстраивая нашу линию на переговорах о подготовке нового Базового Соглашения между Россией и ЕС, призванного модернизировать нынешнее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве. Мир вокруг стремительно меняется. Спонтанные перемены отнюдь не всегда идут на пользу или являются оптимальными. Чем скорее Москва и Брюссель перейдут к реальному стратегическому партнерству в решении стоящих перед ними проблем, подведя под него несколько более твердое и реалистичное договорно-правовое основание, чем более четкий импульс получит его дальнейшее развитие, тем больший выигрыш они сумеют извлечь. Для себя, для народов континента, для простых людей. © Марк ЭНТИН, доктор юридических наук, профессор, директор Института европейского права МГИМО-Университета МИД России №2(8), 2007
no image
ВЗГЛЯД ИЗ МОСКВЫ

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) – проект № 07-03-02021а Во второй половине ХХ века на основе Европейской Конвенции по правам человека (далее – ЕКПЧ) сложилась целостная разветвлённая региональная система защиты прав человека и основных свобод....

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) – проект № 07-03-02021а Во второй половине ХХ века на основе Европейской Конвенции по правам человека (далее – ЕКПЧ) сложилась целостная разветвлённая региональная система защиты прав человека и основных свобод. Фундамент системы составляют национальные судебные органы. Именно они несут основную ответственность за действенный режим обеспечения прав человека. Своей каждодневной практикой они гарантируют реальное и повсеместное соблюдение предписаний ЕКПЧ. В тех случаях, когда они дают осечку, на помощь европейцам приходит Европейский Суд по правам человека (далее – ЕСПЧ). Страсбургский Суд служит как бы страховочной сеткой. Он восполняет пробелы и вносит коррективы в функционирование национального механизма защиты прав человека. Отправляемая им роль является чисто субсидиарной. Влияние ЕСПЧ и его авторитет определяются тем, что он обеспечивает единообразное толкование и применение Конвенции в масштабах всего континента. Предназначение Страсбургского Суда состоит в выравнивании уровня защищенности прав человека во всех государствах-участниках и формировании благодаря этому единого европейского правового и гуманитарного пространства. Однако одного лишь вынесения судебных решений по искам о нарушении европейскими странами своих обязательств, вытекающих из ЕКПЧ, совершенно недостаточно. Не менее важно, чтобы эти решения исполнялись, исполнялись добросовестно и в полном объеме. Иначе вся деятельность Европейского Суда утратила бы смысл. Согласно Конвенции, ответственность за исполнение решений ЕСПЧ возлагается на сами государства-деликтвенты. Они обязаны предпринимать шаги, необходимые для восстановления выявленных Судом нарушений прав человека, устранения их негативных последствий и предотвращения сходных нарушений в будущем. Вместе с тем то, каким образом европейские страны их осуществляют, находится под плотным международным контролем. По Конвенции соответствующие функции возлагаются на Комитет министров Совета Европы (далее – КМСЕ). Только убедившись в том, что меры, предпринятые государством-деликтвентом, обеспечивают исполнение постановления ЕСПЧ, вынесенного в его отношении, КМСЕ снимает конкретное дело с рассмотрения. Наличие политического мониторинга, наряду с отлаженной обратной связью между практикой ЕСПЧ и национальными судебными органами, во многом обуславливает устойчивость и эффективность всей европейской системы защиты прав человека, объясняет ее успех. Оно придает всей системе «замкнутый» характер, наделяя ее ярко выраженными чертами наднациональности. Поэтому тщательное изучение предусматриваемого ЕКПЧ механизма контроля за исполнением решений Страсбургского Суда открывает путь к пониманию целостного характера Европейской системы защиты прав человека, позволяет разобраться с внутренними механизмами ее функционирования. В настоящее время, когда своего рода «щадящий» период применения Конвенции в отношении Российской Федерации закончился, и ЕСПЧ все чаще выносит решения по существу поданных против России исков, оно становится особенно актуальным. Его важность предопределяется тем, что российские государственные органы еще окончательно не определились со своей линией в отношении Суда. От того, какой она станет, во многом будет зависеть скорость как сближения России с другими государствами-участниками ЕКПЧ, так и модернизации ее правовой системы, последовательность проводимых в стране правовых реформ. Ниже предпринимается попытка проанализировать узловые проблемы, возникающие в связи с отправлением международного контроля за исполнением постановлений Европейского Суда. В начале рассматривается разработанная ЕСПЧ концепция «справедливого судебного разбирательства» и ее применимость к деятельности КМСЕ. Затем подробно описываются содержательные аспекты процедуры контроля. Показываются новые тенденции, наметившиеся в ее эволюции. Концепция справедливого судебного разбирательства В практике ЕСПЧ концепция справедливого судебного разбирательства является одной из наиболее разработанных. Она обстоятельно разъясняется в значительном числе вынесенных Судом решений. При рассмотрении самых разнообразных дел ЕСПЧ раз за разом пополнял ее все новыми элементами, придавая ей системный характер. К настоящему времени можно утверждать, что Европейский Суд внес во многом определяющий вклад в формирование понятийного аппарата концепции справедливого судебного разбирательства. Сама же концепция стала ключевой в его деятельности. Фундаментальное для европейской системы прав человека требование справедливого судебного разбирательства устанавливается в пункте 1 ст. 6 ЕКПЧ. В нем говорится: «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона». Первоначально практика ЕСПЧ сконцентрировалась на толковании и применении таких слагаемых справедливого разбирательства, как состязательность процесса, равные возможности, недопустимость дискриминации, независимость и беспристрастность судебного органа, разумные сроки и т.д. Эти элементы концепции получили наиболее детальное и всестороннее освещение в доктрине международного и европейского права. Однако с конца 90-х годов прошлого столетия на передний план в национальной и международной правоприменительной практике среди прочего выдвигается проблема недобросовестного и неполного исполнения государственными и иными внутригосударственными инстанциями судебных предписаний или даже неспособности государственной власти обеспечить их надлежащую и своевременную имплементацию, а равно публично прокламируемый отказ от их исполнения. Проблема приобретает общеевропейские масштабы. С ней сталкиваются как «новые демократии», так и т.н. «старые члены» Совета Европы (далее – СЕ). О том, насколько острое звучание она может приобретать, свидетельствует опыт нашей страны, где громкие скандалы по поводу исполнения судебных решений, в том числе принудительного, или же его отсутствия стали обыденным явлением. Европейский Суд в своей практике прореагировал на появление данной проблемы твердо и однозначно. Согласно отстаиваемой им трактовке ст.6 ЕКПЧ, справедливое судебное разбирательство в обязательном порядке включает исполнение решений национальных судебных органов. Отсутствие такого исполнения или затяжки с ним влекут за собой международно-правовую ответственность государств-участников и рассматриваются ЕСПЧ как нарушение обязательств, вытекающих из Европейской Конвенции. Впервые наиболее последовательно ЕСПЧ удалось изложить свое видение п. 1 ст. 6 Конвенции как включающего гарантию исполнения предписаний национальных судебных органов в постановлении от 19 марта 1997 года по делу Хорнсби (Hornsby) против Греции. Обратившись в Европейскую Комиссию по правам человека (по Протоколу № 11 к ЕКПЧ была слита с Европейским Судом), которая затем передала дело в ЕСПЧ, заявители, граждане Великобритании, надеялись принудить управление среднего образования греческих островов Додеканес выполнить вынесенные в их пользу решения Суда Европейских сообществ и Государственного Совета Греции. В соответствии с ними дискриминационное законодательство и административные постановления, не дававшие заявителям открыть частную английскую школу на острове Родос, признавались незаконными. Рассмотрев правовую сторону дела, ЕСПЧ пришел к выводу, согласно которому гарантируемое ЕКПЧ каждому индивиду право на рассмотрение судом споров о его гражданских правах и обязанностях может быть обеспечено только в том случае, если европейская система защиты прав человека будет гарантировать одновременно и исполнение судебных решений, выносимых в его пользу. В частности, он подчеркнул: «Однако это право стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу для одной из сторон. Трудно представить, что статья 6, подробно описывая предоставляемые сторонам процессуальные гарантии – справедливое, публичное и скорое разбирательство, – оставила реализацию судебных решений без защиты; если считать, что статья 6 говорит только о доступе к правосудию и судебном процессе, то это, вероятно, привело бы к ситуациям, несовместимым с принципом господства права, который Договаривающиеся Государства обязались соблюдать, когда они ратифицировали Конвенцию… Исполнение решения, вынесенного любым судом, должно, таким образом, рассматриваться как неотъемлемая часть «суда» в смысле статьи 6…» (здесь и далее приводится по кн. Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. В 2-х томах. – М.: Издательство НОРМА, 2000). Столь же категорично ЕСПЧ высказался по поводу гарантий права индивида на рассмотрение споров о его правах в административном порядке как одной из форм реализации признаваемого за ним Конвенцией «права на суд». В пункте 41 постановления он предложил следующую логику рассуждений: «Вышеупомянутые принципы даже еще более важны в контексте административного производства о споре, результаты которого имеют решающее значение для определения гражданских прав. Направив жалобу в высший административный суд, лицо стремится добиться не только признания оспариваемого акта недействительным, но, прежде всего, устранения его последствий. Действенная защита лица и восстановление законности включают и обязанность органа управления действовать в соответствии с решением суда. …государственная администрация – это элемент правового государства, и ее интересы идентичны целям надлежащего отправления правосудия. Если органы управления отказываются выполнять или задерживают исполнение судебных решений, гарантии статьи 6, которыми пользуется лицо на время судебной стадии разбирательства, утрачивают смысл». Следуя данной логике рассуждений применительно к конкретным обстоятельствам дела Хорнсби против Греции, ЕСПЧ постановил: «Воздерживаясь в течение более чем пяти лет от принятия мер, необходимых для выполнения окончательного, подлежащего принудительному исполнению судебного решения, греческие власти лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции всякого полезного действия. Соответственно, имело место нарушение данной статьи». Изложенный Европейским Судом при разбирательстве дела Хорнсби подход к толкованию п. 1 ст. 6 ЕКПЧ как включающего в себя право индивида на пользование плодами вынесенного в его пользу судебного предписания и корреспондирующую ему обязанность государства обеспечить его исполнение получает авторитетное подтверждение в последующей практике ЕСПЧ. В целом ряде постановлений, вынесенных Европейским Судом в конце 90-х годов, повторяются сделанные им ранее выводы. Более того, такой подход находит дальнейшую консолидацию, а число рассматриваемых Судом индивидуальных заявлений о неисполнении становится все более значимым. В 2001 г. ЕСПЧ выносит еще два постановления против Греции по аналогичным основаниям. Это постановления по заявлению № 37095/97 Пиалопулос (Pialopoulos) и др. против Греции от 15 февраля 2001 г. и № 46352/99 Логосетис (Logothetis) против Греции от 12 апреля 2001 г. Еще в двух случаях греческое правительство делает выбор в пользу дружественного урегулирования. В постановлении по заявлению № 30127/96 Шортино (Sciortino) против Италии от 18 октября 2001 г. Европейский Суд конструирует право человека на то, чтобы вынесенное в его пользу судебное предписание было исполнено, в качестве само собой разумеющегося. Он констатирует, что невыплата потерпевшему пересчитанной суммы пенсии в полном объеме должна рассматриваться под углом зрения невыполнения итальянскими властями обязанности обеспечить исполнение предписания национальной судебной инстанции об увеличении пенсии, которая представляет собой собственность по смыслу ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ (п. 32 постановления). Исходя из этого, ЕСПЧ делает вывод о нарушении Италией ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ. С учетом того, насколько остро ситуация с надлежащим исполнением судебных решений стоит в странах, осуществляющих масштабные социально-экономические и правовые преобразования, легко можно было прогнозировать, что развиваемая Европейским Судом доктрина п. 1 ст. 6 ЕКПЧ будет иметь чрезвычайно большое значение для России и других стран СНГ. Весомым подтверждением этому служит тот факт, что оба первых постановления, вынесенных ЕСПЧ по делам против Украины и России, касались рассматриваемой проблематики. Причем, если постановлением по заявлению № 46144/99 Кейзин (Kaysin) против Украины от 3 мая 2001 г. ЕСПЧ просто закрепил достигнутое Киевом дружественное урегулирование, то постановлением по заявлению № 59498/00 Бурдов (Burdov) против России от 7 мая 2002 г. Европейский Суд признал российские власти виновными в нарушении п. 1 ст. 6, несмотря на то, что ими вроде бы были предприняты меры по восстановлению нарушенного права. История гражданина Российской Федерации Анатолия Тихоновича Бурдова похожа на десятки и сотни других. Отработав в Чернобыле и получив высокую дозу облучения, А.Т. Бурдов стал терять здоровье. Причинная связь между обоими событиями была установлена экспертами. А.Т. Бурдову назначили компенсацию. Тем не менее, выплачена она не была. Тогда заявитель попытался истребовать ее через суд. Шахтинский городской суд раз за разом выносил решения в его пользу. Но все напрасно. Истца лишь информировали о том, что выплаты не могут быть произведены из-за отсутствия средств. Они нашлись только вслед за обращением А.Т. Бурдова в ЕСПЧ. Европейский Суд вполне закономерно встал на сторону потерпевшего. Признав Россию виновной в нарушении п. 1 ст. 6 и ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ, он присудил ему в дополнение к суммам, уже полученным им от соответствующих российских властей, еще три тысячи евро в национальной валюте в качестве компенсации за понесенный моральный ущерб. Для правопорядка Российской Федерации приведенное постановление ЕСПЧ очень важно, прежде всего, своим прецедентным характером. Оно твердо и однозначно подтверждает обязанность российских властей следить за надлежащим исполнением решений, выносимых национальными судебными инстанциями, и гарантировать его всем лицам, находящимся под юрисдикцией российского государства. Вместе с тем оно крайне символично. Фактически была закреплена новая для России правовая реальность, когда в случае неспособности или же нежелания властей исполнять судебные предписания функции гаранта соблюдения прав человека на территории Российской Федерации и за ее пределами в этом отношении в соответствии с обязательствами нашей страны по ЕКПЧ берет на себя Европейский Суд. Но постановление по делу Бурдова по своим правовым последствиям, конечно же, выходит за рамки одного отдельно взятого государства-участника Европейской Конвенции. В нем ЕСПЧ счел необходимым вновь разъяснить основополагающие элементы доктрины, изложенные им в решении по делу Хорнсби. В частности он повторил, что право на суд «стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства-участника позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу одной из сторон». ЕСПЧ указал на органическую связь между процессуальными гарантиями справедливого процесса и требованием исполнения судебных решений. Им вновь было подчеркнуто, что исполнение судебных предписаний должно рассматриваться как слагаемое права на суд. Иное, по мнению ЕСПЧ, противоречит принципам господства права (п. 34 постановления). Применительно к обстоятельствам данного конкретного дела он уточнил, что государство не вправе ссылаться на отсутствие средств как снимающее с него обязательства по обеспечению выполнения судебных предписаний. Задержка с выплатой присужденных судом сумм не должна наносить ущерб существу прав, защищаемых п. 1 ст. 6 (п. 35 постановления). Разработанная Европейским Судом концепция обязательного исполнения судебных предписаний как элемента права на суд имеет универсальное значение. Ведь п. 1 ст. 6 ЕКПЧ полностью перекликается, в том числе, с п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Последний устанавливает: «Все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе, на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона…». Эта концепция в одинаковой степени применима как к национальным правовым системам стран-участниц ЕКПЧ, так и самой Европейской системе защиты прав человека, предоставляющей международную судебную защиту прокламируемых ею прав. Механизм межправительственного контроля за исполнением постановлений ЕСПЧ Столь же большое значение, как и для отправления правосудия на национальном уровне гарантии исполнения судебных предписаний имеют и для деятельности Европейского Суда. Осуществление права на справедливое судебное разбирательство в ЕСПЧ возможно лишь при условии, что выносимые им вердикты будут выполняться. Понимание этого нашло отражение и в тексте ЕКПЧ, и, главное, в практике реализации Конвенции. Эффективность деятельности ЕСПЧ обеспечивается комплексным многоступенчатым характером Европейской системы защиты прав человека, политической волей государств-участников добиваться полного и последовательного исполнения международных судебных решений и наличием особых межгосударственных институтов контроля над их соблюдением. Как подчеркивалось во вводной части параграфа, ЕСПЧ является одним из слагаемых европейского контрольного механизма за соблюдением прав человека государствами-участниками Европейской Конвенции. Суд может и должен рассматриваться в качестве центрального его элемента, но в отсутствие слаженного функционирования остальных элементов международного механизма контроля выносимые им решения утратили бы смысл. Европейский механизм включает эффективную деятельность национальных судебных органов в области защиты прав человека, возможность обращения в Европейский Суд для коррекции недостатков в функционировании национальных правовых систем, осуществление международного контроля над исполнением постановлений ЕСПЧ. В соответствии с Европейской Конвенцией ответственность за исполнение постановлений ЕСПЧ возложена на государства-деликтвенты. Они сами должны предпринимать все необходимые для этого меры. Да и никто кроме них такие меры осуществлять не в состоянии. Пункт 1 ст. 46 ЕКПЧ устанавливает: «Высокие договаривающиеся стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами». Попробуем оценить, является ли данная ситуация сильной или слабой стороной Европейской системы защиты прав человека. Вопрос отнюдь не праздный. Общее международное право постоянно сталкивается с кризисными явлениями, когда от усмотрения государств-нарушителей зависит восстановление нарушенного права. Для международных отношений это всегда болезненный момент. Ведь суверенная природа основных субъектов международного права зачастую предоставляет им возможность выступать судьей в своем собственном деле, особенно в том, что касается прекращения действий, рассматриваемых международным сообществом в качестве противоречащих сложившемуся правопорядку, устоявшимся принципам и нормам международного права. Возможности пресечения противоправной деятельности несопоставимы с теми, которые имеются на национальном уровне. Отсюда относительная слабость и декларативность общего международного права, его недостаточная эффективность, обуславливаемые разнородностью международного сообщества, наличием острых противоречий между государствами и группами государств. При конструировании Европейской системы защиты прав человека ее отцы-основатели попытались обратить слабость в силу. Ставка была сделана на сформировавшиеся у значительной части европейского общества единые ценности, убежденность в том, что уважение к правам человека сделает невозможным в будущем повторение ужасов фашизма и Второй мировой войны. Ставка оправдалась. Колоссальную роль в этом сыграли гомогенность европейского общества, развернувшиеся на континенте интеграционные процессы. Защита прав человека стала частью общего процесса сближения европейских стран. Возникла морально-политическая установка на необходимость и готовность проведения внутренних преобразований в целях утверждения такого общего правового и гуманитарного пространства, в пределах которого все люди могли бы чувствовать себя одинаково защищенными, а признаваемые за ними права и свободы реально соблюдались. Данная установка вобрала в себя императивное требование исполнения постановлений ЕСПЧ как напрямую связанное с этой сверхзадачей. Таким образом, в основе уникальности и жизнеспособности Европейской системы защиты прав человека лежат объективные факторы. Государства-участники, прежде всего, сами заинтересованы в исправлении нарушений, выявленных ЕСПЧ, осуществлении мер, необходимых для предотвращения повторения аналогичных нарушений в будущем. Отталкиваясь от общих культурологических и политических ценностей уважения человеческой личности, верховенства права, правового государства, плюралистической демократии, образующих фундамент европейской цивилизации, через толкование и применение ЕКПЧ Страсбургский Суд устанавливает общий стандарт законодательного регулирования, поведения государственных структур, правоприменительной практики. Всем государствам-участникам выгодно ориентироваться на этот камертон. Им выгодно сглаживать различия, устранять недостатки, получать новые импульсы к модернизации и откликаться на них. Им выгодно идти по пути интеграции, закономерно раз за разом подсказываемым им Европейским Судом. Естественно, речь идет об общем политическом знаменателе. Применительно к конкретным проигранным делам государства-участники могут испытывать противоположные чувства. Ведь вынесенные против них постановления ЕСПЧ нередко воспринимаются как политически несвоевременные, вызывающие, нереалистичные, посягающие на национальные традиции и специфику. Определенный отпечаток на их восприятие накладывают особенности внутриполитической борьбы в соответствующих странах, наличие антиевропейских и других националистических политических течений, в целом меняющаяся конъюнктура. Но раздражение по поводу уж слишком сильно затрагивающих государства постановлений не идет ни в какое сравнение с той пользой, которую они в состоянии принести, и преимуществами продолжения интеграционных процессов. Причем объективная заинтересованность государств-участников в исполнении постановлений ЕСПЧ имеет двоякий характер. Она связана как с выгодами совершенствования своего национального правопорядка, законодательства и правоприменительной практики, так и подтягивания правопорядка остальных стран-партнеров, участвующих в интеграционных процессах, к общим стандартам. Этот общий интерес реализован в предусматриваемом Конвенцией постоянном и временами достаточно жестком институциональном контроле над соблюдением государствами-участниками своих обязательств по исполнению постановлений Европейского Суда. Такой контроль доверен Конвенцией Комитету министров Совета Европы. Все приговоры, вынесенные ЕСПЧ против государств-участников, поступают на рассмотрение КМСЕ. Статья 46 ЕКПЧ, озаглавленная «Обязательная сила и исполнение постановлений», в п. 2 предусматривает: «Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением». КМСЕ как политическая структура, олицетворяющая межправительственное сотрудничество в рамках ММПО общей компетенции, является носителем общего интереса. Фактически именно он реализует установку на повсеместное соблюдение в масштабах континента прав человека, обеспечение авторитета и эффективности Европейского Суда, формирование не только на словах, но и на деле единого европейского правового и гуманитарного пространства. В том, что касается контроля над исполнением международных судебных решений, КМСЕ является сугубо конвенционным органом. Его компетенция в области надзора определяется ЕКПЧ. Но касающиеся КМСЕ положения Конвенции весьма лапидарны. То, как формируется КМСЕ, какое место в его деятельности занимает проблематика прав человека, как организована его работа по реализации п. 2 ст. 46, регламентируются Уставом СЕ, утвержденными КМСЕ правилами процедуры, текущими резолюциями и решениями. То, что КМСЕ, осуществляя свои конвенционные полномочия, действует в ином формате, чем обычно, не влияет на порядок его формирования. Он состоит из представителей всех государств-членов Организации, как участвующих, так и еще не участвующих в Конвенции. Практического значения эта логическая неувязка не имеет, поскольку все вновь вступающие в СЕ страны обязуются ратифицировать ЕКПЧ в течение года после приема. Их присутствие при обсуждении дел, поступающих на рассмотрение КМСЕ, воспринимается как учеба в весьма специфическом подготовительном классе. В своей деятельности на основе п. 2 ст. 46 ЕКПЧ Комитет министров опирается на одно из ключевых подразделений секретариата СЕ – Генеральный директорат по правам человека. На его плечах лежит вся тяжелая трудоемкая черновая подготовительная работа, а равно проведение предварительных консультаций с государствами-деликтвентами и проверка того, насколько предпринимаемые ими меры соответствуют обстоятельствам дела. Фактически КМСЕ венчает исполнительную пирамиду, концентрируясь на главном – принятии окончательных решений и оказании политического давления в целях неукоснительного соблюдения государствами-участниками своих обязательств по исполнению постановлений ЕСПЧ. Для отправления своей компетенции по п. 2 ст. 46 ЕКПЧ Комитет министров регулярно собирается на специализированные сессии по правам человека. На них каждый раз выносятся сотни дел. Большинство из них, как правило, имеет рутинный характер. С утверждением резолюций в их отношении проблем не возникает. Это дает возможность КМСЕ сосредоточиться на наиболее сложных делах. В прошлом внутренняя кухня специальных сессий по правам человека была совершенно недоступна внешнему наблюдению. Потерпевший, вынужденный дожидаться от государства, допустившего нарушение его прав, исполнения вынесенного в его пользу постановления ЕСПЧ, не мог следить за тем, как соответствующее дело рассматривается в КМСЕ. Публиковался текст лишь окончательных и промежуточных резолюций КМСЕ (которые для него не представляли никакого интереса). Повестка дня, подготовительные и аналитические документы и материалы, стенограммы, ход обсуждения – все имело конфиденциальный характер. В последнее время положение изменилось в лучшую сторону. Деятельность КМСЕ по контролю за исполнением постановлений ЕСПЧ приобрела чуть большую транспарентность. В частности, гриф секретности снят с повестки дня сессий КМСЕ по правам человека. С ней можно знакомиться заранее в открытом доступе. То, чем КМСЕ, действующий в режиме конвенционного органа, принципиально отличается от КМСЕ, рассматривающего любые другие вопросы, является процедура принятия решений. Проблематика прав человека четко отделена от политико-дипломатической составляющей деятельности КМСЕ, для которой определяющими давно уже стали поиски компромисса, консенсус, нахождение взаимоприемлемых развязок. Заботясь об исполнении постановлений ЕСПЧ, Комитет министров не может и не должен ориентироваться на позицию государства-деликтвента, не в праве позволять ему блокировать свою работу. Поэтому на сессиях КМСЕ по правам человека решения принимаются квалифицированным большинством голосов. В содержательном плане Комитет министров осуществляет контроль над восстановлением государствами-участниками допущенных ими нарушений прав человека (индивидуальными мерами), выплатой денежных компенсаций и осуществлением мер, необходимых для предотвращения повторных нарушений сходного характера (мерами общего характера). Поскольку на настоящий момент у ядра государств-участников сформировалась правовая культура относительно быстрого и своевременного исполнения постановлений ЕСПЧ, в большинстве случаев Комитет министров функционирует в режиме заслушивания добросовестных отчетов о предпринятых государствами-деликтвентами мерах. При этом он строго придерживается принципа, согласно которому надзор осуществляется за эффективностью мер, их адекватностью конкретным обстоятельствам, то есть за конечным результатом. Усмотрение государств в отношении инструментария достижения такого результата, ни в коем случае не ставится под сомнение. В этом кроется успех европейского механизма в целом. И в контроле за исполнением последовательно проводится в жизнь принцип субсидиарности, в соответствии с которым строится работа ЕСПЧ. Вместе с тем проблемы с исполнением постановлений ЕСПЧ по определенным специфическим делам, естественно, возникают. Это касается широкого круга государств, а также соблюдения любого из перечисленных выше обязательств. Часть проблем связана с остротой или застарелостью конфликта, составляющего фон дела, с раскручивающимися вокруг него политическими спекуляциями. Но в подавляющем числе случаев затяжка с исполнением объясняется объективными причинами – необходимостью осуществления масштабных институциональных и законодательных преобразований, на которые требуется время. Режим работы КМСЕ с ними достаточно последователен. Прежде всего, дело не снимается с контроля до той поры, пока государству-деликтвенту не удается убедить остальные страны и секретариат СЕ в том, что для его сохранения в повестке дня Комитета министров более нет оснований. Вроде бы мелочь. В действительности отнюдь нет. Уже само по себе пребывание в «должниках» у всех государств, дорожащих своим реноме и статусом поборника прав человека, вызывает болезненную реакцию. Быть объектом критики со стороны стран-партнеров в политическом плане явно проигрышно. Кроме того, со временем КМСЕ начинает наращивать давление на государство-деликтвента с тем, чтобы побудить его ускорить выполнение обязательств по добросовестному исполнению постановлений ЕСПЧ. Рассмотрение соответствующего дела выносится в особое производство. Оно становится предметом более серьезного и детального разбирательства. Вокруг дела завязывается все более сложная дипломатическая борьба. Ставки повышаются. В конце концов, наступает момент, когда КМСЕ приходит к выводу о необходимости сделать «проштрафившемуся» государству нешуточное предупреждение. Такое предупреждение облекается в форму промежуточной резолюции, в которой государству-деликтвенту указывают на то, что от него ожидают остальные государства-участники Конвенции. Усилению политического давления служит переписка по поводу неисполнения, завязывающаяся между Председателем КМСЕ и руководством государства-деликтвента. Этим же целям могут служить инспекционные поездки делегаций секретариата СЕ в соответствующие страны, приглашение министров юстиции и высших чиновников посетить Страсбург и т.д. В случае необходимости КМСЕ принимает новую или новые промежуточные резолюции все более жесткого характера. Но тогда уж речь идет о настоящих ЧП. Формально высшей мерой воздействия на государство, злостно и систематически нарушающее свои уставные обязательства, является его исключение из членов Организации. Отказ от исполнения постановлений ЕСПЧ, наносящий ущерб всей Европейской системе защиты прав человека и влекущий за собой ее подрыв, может рассматриваться как такое нарушение. Статья 8 Устава СЕ наделяет Комитет министров необходимыми полномочиями. Таким образом, в распоряжении КМСЕ как органа контроля над исполнением постановлений Европейского Суда имеется самый широкий набор средств принуждения. Он включает в себя как мягкое дипломатическое или морально-политическое давление с возможностью его существенного наращивания, так и угрозу исключения из состава СЕ. Набор более чем внушительный. Для придания всей Европейской системе защиты прав человека высокого уровня эффективности и устойчивости он вполне достаточен. Ведь нужно учитывать и то, что КМСЕ в любой момент может выйти за рамки собственно конвенционной работы и включить вопрос о неисполнении государством-деликтвентом его обязательств по исполнению постановлений ЕСПЧ в свою политическую повестку дня. В этом случае он займётся рассмотрением данного вопроса на гораздо более регулярной основе со всеми вытекающими отсюда политическими и медиативными последствиями. В последние годы угроза исключения из состава СЕ неоднократно использовалась в КМСЕ Грецией и Кипром для принуждения Турции к исполнению постановления ЕСПЧ по делу Лоизиду. События 1974 г. оставили остров разделенным. Госпожа Лоизиду, в числе многих других греков-киприотов оказавшаяся беженкой в своей собственной стране, лишилась доступа к недвижимому имуществу, оставшемуся в Северном Кипре. ЕСПЧ квалифицировал эту ситуацию как нарушение п. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ и инкриминировал его Турции, осуществляющей фактический контроль над этой частью острова. Анкара объявила постановление ЕСПЧ политизированным, принятым Судом с превышением полномочий, подрывающим перспективы урегулирования, и отказалась его исполнять. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, КМСЕ предложил Турции сначала выплатить назначенную Судом довольно солидную сумму справедливой компенсации. Несколько лет правительство Турции противостояло давлению со стороны КМСЕ. Однако, в конце концов, с учётом переговоров по вступлению в Европейский союз, согласилась. Тем самым Анкара, несмотря на заявления об обратном, фактически признала постановление ЕСПЧ. Начался новый этап в работе КМСЕ с Турцией, теперь уже по согласованию мер индивидуального и общего характера. По такому же пути КМСЕ пошёл в отношении постановления ЕСПЧ по делу Кипр против Турции. Он занялся сначала продвижением мер, на реализацию которых можно было бы рассчитывать уже в среднесрочной перспективе, рассчитывая, что в дальнейшем это сделает возможным поэтапный переход к более последовательному и всеобъемлющему исполнению. В 90-е годы из государств, столкнувшихся с наибольшими сложностями при исполнении постановлений ЕСПЧ, львиную долю своего времени КМСЕ уделял Италии и Турции. В частности ЕСПЧ оказался заваленным тысячами дел против Италии, связанных с кризисом судебной системы страны. Констатировав наличие структурных проблем в её функционировании, ЕСПЧ стал в упрощенном порядке штамповать постановления о нарушении Римом разумных сроков разбирательства, причем по всем категориям исков – гражданско-правовым, уголовным, административным. Под давлением партнёров по Совету Европы и Европейскому союзу Италия пошла на форсирование реформ. Судейский корпус был существенно расширен. Процессуальное право модернизировано. Судебная система достроена новыми инстанциями. Однако добиться перелома к лучшему властям никак не удавалось. Демонстрируя свою неудовлетворенность предпринятыми Римом усилиями, КМСЕ предписал ему регулярно отчитываться о ходе реформ. Тогда Италия пошла на нетривиальную меру. В стране была создана специализированная судебная инстанция по рассмотрению дел о превышении разумных сроков разбирательства. В какой-то степени уловка сработала. Италия рассчитывала на то, что она получит выигрыш во времени, и предпринятые ранее масштабные реформы заработают. Действительно уже вскоре сроки разбирательства по уголовным делам сократились. Эффективность судов первой инстанции в целом возросла. Начали приносить плоды создание института мировых судей и передача сравнительно простых дел в рамках уголовного и гражданского производства на рассмотрение судебных присутствий в составе единоличного судьи, а равно создание как бы вспомогательных инстанций для рассмотрения старых дел и внедрение практики «договорных» приговоров. Однако затем, по понятным причинам, сроки разбирательства в порядке апелляции вновь стали удлиняться. Встревоженный негативными тенденциями, давшими себя знать в 2004 – 2005 годах, КМСЕ принял решение создать специальную рабочую группу по анализу возникшей ситуации и подготовки возможных рекомендаций для правительства Италии. В настоящее время все большее место в деятельности КМСЕ начинает занимать контроль над тем, как и в какой степени исполняет вынесенные против нее постановления Российская Федерация. Европейский Суд приступил к рассмотрению дел против России сравнительно недавно. Пока ещё КМСЕ отнюдь не перегружен производством по российским делам. Однако, с учетом темпов прироста таких дел, положение будет меняться. Во всяком случае, уже сейчас КМСЕ пришел к выводу о наличии в нашей стране структурных проблем в функционирования административной, судебной и пенитенциарной систем, связанных с систематическим неисполнением судебных решений, возможностью их произвольного пересмотра в порядке надзора и жестокостью условий содержания заключенных и подозреваемых в местах лишения свободы. Хотя у КМСЕ имеется достаточно широкий набор средств принуждения, среди государств-участников ЕКПЧ все же восторжествовала точка зрения о том, что их нужно разнообразить, чтобы не прибегать к угрозе исключения из состава СЕ как слишком уж громоздкой, политизированной и непропорциональной мере. Руководствуясь этим соображением, они приняли решение довооружить КМСЕ новыми полномочиями по оказанию давления на государства-деликтвенты, затягивающие с исполнением постановлений ЕСПЧ. Соответствующие положения были включены в Протокол № 14 к ЕКПЧ, призванный модернизировать Европейскую системы защиты прав человека, придать ей ещё большую гибкость и эффективность. Протокол наделяет КМСЕ правом подавать иски в ЕСПЧ на государства-деликтвенты за недобросовестное исполнение вынесенных им постановлений. По всей видимости, КМСЕ сможет им воспользоваться, начиная с 2008 г., после того, как Протокол будет ратифицирован всеми государствами-участниками ЕКПЧ и вступит в силу. Хотя, по большому счету, звучащие в Страсбурге утверждения о том, что КМСЕ нужно довооружать, представляются все же некоторым преувеличением. Такой проблемы просто не существует. КМСЕ не испытывает нехватки полномочий или средств политического давления. Дело в другом. Даже будучи конвенционным органом, по своей природе он остается главным образом политическим образованием и в силу этого руководствуется принципами политической целесообразности. Если в какой-то ситуации КМСЕ сочтет такую линию поведения политически целесообразной, он пойдет на использование любых имеющихся в его арсенале мер воздействия, и вопрос об их недостаточности даже не будет возникать. Однако в последние годы наличие этого «если» стало восприниматься европейской общественностью как неприемлемый люфт в функционировании Европейской системы защиты прав человека. В результате при полном сохранении за КМСЕ основной ответственности за отправлением контроля над исполнением постановлений Европейского Суда, она стала шаг за шагом обрастать новыми не предусмотренными ЕКПЧ корректирующими соответствующую деятельность КМСЕ элементами. На практике ее достройкой занялась Парламентская Ассамблея Совета Европы (далее – ПАСЕ), превратившаяся в локомотив обновления как самой Организации, так и созданных ею конвенционных механизмов. Парламентский контроль за исполнением решений ЕСПЧ Согласно Уставу Совета Европы, ПАСЕ занимает подчиненное место в системе главных органов Организации. За ней признаются чисто консультативные функции. В действительности благодаря своей активности, готовности обсуждать наиболее громкие и злободневные проблемы европейской повестки, выступать с назревшими политическими инициативами она давно уже превратилась в морального лидера СЕ, мотор подталкиваемых СЕ объединительных процессов на континенте. На рубеже 90-х годов прошлого века ПАСЕ изобрела для Советского Союза и стран ЦВЕ статус специально приглашенного государства и запустила процесс их вовлечения в СЕ. Продолжая эту традицию, она в настоящее время нащупывает возможность подключения к своей работе Казахстана и, возможно, других стран бывшей советской Средней Азии. ПАСЕ выдвинула идею проведения периодических саммитов Организации и добилась их проведения. В частности она успешно пролоббировала созыв 3-его саммита СЕ в Варшаве в мае 2005 г. Ей принадлежит заслуга в установлении политической конфигурации Европы, далеко выходящей за ее географические рамки. Многие из наиболее весомых конвенций СЕ, формирующих общее гуманитарное, правовое и социокультурное пространство на континенте, первоначально зарождались и обсуждались в ее недрах. В качестве примера достаточно сослаться на Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств. За последнее десятилетие позиции ПАСЕ не только в рамках Совета Европы, но и в целом в европейской архитектуре еще более упрочились. Сессии Ассамблеи превратились в громкие политические шоу, привлекающие внимание ведущих мировых СМИ. Установилась традиция периодического выступления на них глав государств и правительств европейских стран, руководства других международных организаций. Усилилось влияние ПАСЕ на формирование европейской повестки, практическую деятельность других органов СЕ. К ней отошли функции определения календаря расширения Организации, степени соответствия политических условий в государствах, обратившихся в СЕ с просьбой о приеме, и их правопорядка стандартам Организации. ПАСЕ взяла на себя мониторинг за проведением общенациональных выборов в странах-членах и соблюдением ими обязательств, взятых при вступлении в СЕ. Но если для мониторинга за выборами формируются временные комиссии, то мониторингу за исполнением обязательств был придан постоянный характер. Он осуществляется т.н. комиссией ПАСЕ по мониторингу. В целом диверсификация функций Ассамблеи, рост ее авторитета, расширение лоббистских возможностей отразили общую тенденцию к усилению влияния парламентской дипломатии, органов межпарламентского сотрудничества в международных делах, особенно характерную для Европы. ПАСЕ всегда самым твердым и последовательным образом поддерживала Европейский Суд, рассматривая его деятельность в качестве крупнейшего завоевания СЕ, главного достояния всей европейской правовой и политической культуры. Она неизменно настаивала на непреложном авторитете выносимых им решений, недопустимости каких-либо отступлений от их полного и добросовестного исполнения. В свое время Ассамблея активно способствовала разработке и принятию Протокола № 11 к ЕКПЧ, выработке концепции и созданию единого Европейского Суда по правам человека. И сейчас она продолжает твердо настаивать на продолжении реформы Суда, укреплении его ресурсной базы, осуществлении всего комплекса мер, необходимых для обеспечения эффективности его деятельности. В принципе ЕКПЧ признает за Парламентской Ассамблеей весьма ограниченную роль в Европейской системе защиты прав человека. Она сводится к избранию членов Суда из списков, вносимых в отношении своих кандидатов в судьи каждым государством-участником Конвенции и передаваемых ей КМСЕ. В прошлом это были скорее ритуальные полномочия. Государства четко обозначали, кого они хотели бы видеть избранными, опираясь в этом на вполне предсказуемую позицию КМСЕ. Сейчас ситуация кардинальным образом изменилась. Подкомиссия Комиссии ПАСЕ по юридическим вопросам и правам человека, включающая представителей всех политических партий Ассамблеи, проводит обязательные собеседования с кандидатами, после чего готовит закрытые рекомендации относительно наиболее подходящих кандидатур для работы в ЕСПЧ. При этом она руководствуется подготовленным ей же самой набором критериев в отношении независимости, послужного списка, общественной деятельности, профессионального опыта и половой принадлежности кандидатов (хотя формально он был отвергнут КМСЕ как противоречащий духу и букве Конвенции и недопустимо ограничивающий усмотрение государств-участников при их подборе). В результате ПАСЕ удалось несколько изменить предусматриваемый Конвенцией институциональный баланс, полностью выводящий ЕСПЧ (за исключением вопросов финансирования и штатного расписания секретариата Суда) из-под влияния каких бы то ни было главных органов СЕ. Весьма скупо прописанная ЕКПЧ конвенционная роль Ассамблеи вместе с тем никогда не воспринималась депутатами ПАСЕ как препятствующая им вести дебаты по любым аспектам функционирования Европейской системы защиты прав человека. Поэтому они вполне логично и предсказуемо откликнулись на обострение проблемы исполнения предписаний ЕСПЧ обращением ко всем имеющимся в их распоряжении методам привлечения к ней общественного внимания. Первоначально были задействованы такие традиционные формы парламентского влияния как устные запросы к Председателю КМСЕ, обязанному ежеквартально отчитываться на сессиях ПАСЕ о проделанной Комитетом работе, а также письменные парламентские запросы КМСЕ. Значение этих форм нельзя недооценивать. Возглавляющая по ротации КМСЕ страна всегда очень дорожит своим реноме, заинтересована в высокой оценке своего председательства, стремится использовать его для упрочения своих позиций на международной арене и решения к своей выгоде целого комплекса проблем, осложняющих ее двусторонние и многосторонние отношения с другими государствами-членами. Поэтому она заранее прогнозирует те вопросы, которые могут быть ей заданы на сессиях ПАСЕ, в частности в связи с наиболее одиозными случаями затягивания с исполнением постановлений Европейского Суда, и стремится наилучшим образом к ним подготовиться, оказывая, в том числе, максимально возможный прессинг на соответствующее государство-деликтвента как напрямую, так и через КМСЕ. Письменные парламентские запросы – медиатически менее заметное, но потенциально еще более грозное оружие в умелых руках. Согласно своим правилам процедуры, КМСЕ обязан давать на них письменные ответы в кратчайшие сроки. Более того, для их утверждения требуется единогласие. В принципе письменные запросы для государств-деликтвентов особенно неудобны. Соответствующие вопросы автоматически вносятся в повестку дня политических заседаний КМСЕ. Они могут оставаться в ней на постоянной основе вплоть до разрешения «кризиса». В случае же хотя бы минимального сговора между остальными членами КМСЕ «проштрафившееся» государство вообще попадает в своего рода дипломатическую мясорубку. Таким образом, теоретически с помощью индивидуальных парламентских запросов на государство-деликтвента можно оказывать очень сильное давление. Правда, только теоретически. Ведь и при устных вопросах Председателю КМСЕ, и при письменных парламентских запросах Ассамблея переадресует проблему все тому же Комитету министров, который итак ранее уже рассматривал ее на своих специализированных сессиях по правам человека. Что-то поменять в работе КМСЕ Ассамблея не в силах. Повлиять на складывающуюся в КМСЕ расстановку сил она не в состоянии. На практике эффективность данных форм парламентской работы относительна. От них следует ждать отдачи только в случае координации действий между Ассамблеей и Комитетом министров, когда ПАСЕ не стремится побудить КМСЕ к каким-то заведомо бесперспективным мерам, а дополняет его усилия или прямо работает по его заказу. Если возможности воздействия ПАСЕ на государство-деликтвента через Комитет министров вызывают сомнения, то в отношении давления на них через парламентскую делегацию этой страны картина совершенно иная. Осознавать это Ассамблея стала, по всей видимости, сравнительно недавно. То, насколько результативным может быть прессинг на государство-деликтвента через национальную парламентскую делегацию, показала история с делом Хаккар против Франции. ЕСПЧ нашел, что в ходе разбирательства по уголовному делу заявителя, приговоренного к пожизненному заключению, были допущены процессуальные нарушения, несовместимые с обязательствами Франции по Европейской Конвенции. Но Хаккар во Франции воспринимался вовсе не как потерпевший, а как наркоделец, бандит, негодяй, осужденный, в том числе, за убийство полицейского. Может быть, поэтому государство-деликтвент вовсе не спешило предпринимать индивидуальные меры в его пользу. При этом оно из месяца в месяц ссылалось на то, что по национальному законодательству решение ЕСПЧ не рассматривается в качестве нового обстоятельства, влекущего за собой обязанность правоохранительных органов предпринять меры, необходимые для пересмотра судебного решения, и предлагало КМСЕ дождаться намечавшейся в стране реформы уголовно-процессуального законодательства. Со временем дело зашло довольно далеко. Остальные «старые» члены СЕ начали обвинять Францию в том, что своей обструкционистской позицией она блокирует отправление международного правосудия, подрывает Европейскую систему защиты прав человека, ослабляет непреложность требования исполнения постановлений ЕСПЧ, подает крайне дурной пример молодым демократиям. Конфликт нарастал. КМСЕ испробовал весь традиционный набор мер давления. В отношении столь влиятельного члена СЕ как Франция он не сработал. В деятельности конвенционного механизма контроля за исполнением решений ЕСПЧ наметились перебои. И в этот критический момент к оказанию политического давления на Францию подключилась Парламентская Ассамблея. Только она не стала ограничиваться такими традиционными шагами как парламентские запросы, а пошла дальше, взяв в оборот парламентскую делегацию Франции, заставив именно ее добиваться скорейшего создания предпосылок для принятия индивидуальных мер по делу Хаккар. Итог совместного давления на Францию одновременно по линии и ПАСЕ, и КМСЕ оказался впечатляющим. Франция не только форсировала реформу уголовно-процессуального законодательства – это она сделала бы в любом случае – но и ввела в него специальную норму, подробно регламентирующую правовые последствия постановлений ЕСПЧ для национального правопорядка. Кризис, вызванный обструкционистской позицией Франции по делу Хаккар, был преодолен. Тем самым фактически был создан прецедент (само) подключения ПАСЕ к конвенционному механизму контроля над исполнением постановлений ЕСПЧ. За последние несколько лет такое (само) подключение приобрело тотальный характер. По сути дела ПАСЕ существенно достроила и обогатила международный механизм контроля за исполнением постановлений Европейского Суда, предусматриваемый ЕКПЧ, дополнив его качественно новыми институциональными элементами принуждения к исполнению международных судебных предписаний. В настоящее время Комиссия ПАСЕ по юридическим вопросам и правам человека на постоянной основе отслеживает дела об исполнении постановлений Европейского Суда, подозрительно долго остающиеся на рассмотрении КМСЕ. Она ведет через национальные парламентские делегации переговоры со странами, имеющими серьезную задолженность по исполнению международных судебных постановлений. Комиссия вырабатывает соответствующие рекомендации, выносит их и обосновывающие их общие доклады о положении дел с исполнением постановлений ЕСПЧ в регионе в целом и специальные доклады о положении в отдельных странах на утверждение сессий Парламентской Ассамблеи. Со своей стороны, ПАСЕ проводит пленарные дебаты по этим докладам, утверждает с необходимыми изменениями и дополнениями подготавливаемые Юркомиссией рекомендации, поручает ей следить за их соблюдением. Пока еще трудно оценить, какой эффект имели инициативные действия ПАСЕ, как и каким образом они скажутся на функционировании Европейской системы защиты прав человека. Но не вызывает сомнений, что требовательность к полному и добросовестному исполнению постановлений ЕСПЧ будет возрастать, а конвенционный и внеконвенционный органы контроля – ПАСЕ и КМСЕ, работая вместе и дополняя друг друга, будут оставлять государствам все меньше возможностей, даже в экстремальных ситуациях, затягивать с исполнением международных судебных вердиктов. Взяв на себя политический мониторинг за соблюдением Европейской Конвенции, Парламентская Ассамблея выставила своего рода «счет» таким грандам СЕ, как Франция, Португалия, Великобритания и многие другие. Но с наибольшим пристрастием ПАСЕ отнеслась к Турции. Уже на своей осенней сессии 2002 года она предложила Анкаре предпринять незамедлительные шаги к скорейшему исполнению всех постановлений ЕСПЧ и осуществлению в этих целях необходимых индивидуальных мер и мер общего характера. Ассамблея предупредила: недостаточно серьезное отношение Турции к ее рекомендациям вынудит ее вновь и вновь возвращаться к этому вопросу. Одновременно она рекомендовала КМСЕ использовать все имеющиеся в его распоряжении возможности обеспечения исполнения Турцией соответствующих решений ЕСПЧ без дальнейших промедлений. В 2005–2007 годах ПАСЕ запустила подготовку следующей волны докладов по странам-деликтвентам, которые, по мнению Ассамблеи, затягивают с исполнением постановлений ЕСПЧ. Только на этот раз она предпочла воспользоваться возможностями посещения «проштрафившихся» государств, встреч с руководством высших судебных и правоохранительных органов, политическими лидерами соответствующих стран. Ведь таким образом оказывать на них давление было бы намного легче и эффективнее. Докладчик Комиссии ПАСЕ по юридическим вопросам и правам человека побывал в Великобритании, Украине и других странах. Посетил он и Россию. По итогам визита наметились новые интересные перспективы более четкой регламентации отправления Верховным Судом своих надзорных полномочий и ужесточения требований к исполнению национальных судебных решений. В качестве одного из промежуточных итогов ПАСЕ призвала КМСЕ усилить политико-дипломатическое давление на все государства, отношение которых к добросовестному исполнению постановлений ЕСПЧ подрывает эффективность Европейской системы защиты прав человека. A для, того чтобы Комитет министров не мучился сомнениями, Ассамблея утвердила длинный список претензий, имеющихся у нее к отдельным государствам-участникам ЕКПЧ. Но об этом – в следующей статье. Вместо напутствия Как и все другие страны-участницы ЕКПЧ, Россия заинтересована в формировании единого гуманитарного и правового пространства на континенте, обеспечении того, чтобы ее граждане пользовались тем же гарантированным объемом прав и свобод, что и другие европейцы, модернизации своего законодательства и правоприменительной практики в соответствии со стандартами СЕ. Россия заинтересована в том, чтобы в полной мере воспользоваться плодами интеграционных процессов, развернувшихся в Европе. Практика Европейского Суда и исполнения его постановлений другими странами может в этом плане оказаться очень полезной. Главное, избегая какой бы то ни было политизации, использовать постановления ЕСПЧ для дальнейшего продвижения правовых реформ, тонкой доводки законодательства, существенно модернизированного за последние годы, и внесения необходимых корректив в практическое функционирование государственного аппарата и деятельность правоохранительных органов. В этом случае и сближение с другими демократическими странами пойдет намного быстрее. Одновременно в целях совершенствования внутреннего правового порядка и модернизации правовой культуры Российской Федерации очень важно учитывать комплексный характер Европейского механизма контроля за соблюдением прав человека. © Марк ЭНТИН, доктор юридических наук, профессор, директор Института европейского права МГИМО-Университета МИД России №2(8), 2007
no image
Без перевода

Продолжаем наши публикации под рубрикой «Без перевода», в которой представляем читателям материалы на языке оригиналов. Эта статья была напечатана в германском еженедельнике «Фрайтаг». Ее автор - Петер Линке - выпускник Московского института международных отношений, ныне возглавляет филиал фонда Розы Люксембург...

Продолжаем наши публикации под рубрикой «Без перевода», в которой представляем читателям материалы на языке оригиналов. Эта статья была напечатана в германском еженедельнике «Фрайтаг». Ее автор - Петер Линке - выпускник Московского института международных отношений, ныне возглавляет филиал фонда Розы Люксембург в России. В статье рассматриваются американские планы создания всеобъемлющей системы противоракетной обороны и их влияние на глобальную безопасность. Основной вывод автора: намерения Вашингтона разместить элементы ПРО в Польше могут иметь пагубные последствия для безопасности Европы, превращаемой таким образом в предполье обороны собственно территории США. "We're all living in Amerika..." Washingtons Anti-Raketen-Plane bedrohen Europas Sicherheit Ein knappes Jahr nach seinem Ausstieg aus dem ABM-Vertrag veroffentlichte das Weiße Haus Mitte Mai 2003 seine "Nationale Politik auf dem Gebiet ballistischer Raketentechnik". Diese Politik orientierte auf die "Schaffung komplexer Raketenabwehr-kapazitaten ab 2004", bestehend aus Interzeptoren, die feindliche Raketen in deren mittlerer Flugphase land-(GMD) oder seegestutzt (Aegis BMD) neutralisieren, fortgeschrittenen Patriot-(PAC-3)- Raketeneinheiten sowie land-, see- und weltraumgestutzten Sensoren. Spater sollten diese "Kapazitaten" erweitert werden um zusatzliche land- und seegestutzte Interzeptoren, PAC-3 - Einheiten, ein taktisches Raketen-abwehrsystem (THAAD), luftgestutzte Laser (ABL) sowie diverse land-, see- und weltraumgestutze Interzeptoren, die feindliche Raketen in deren Start-phase direkt attackieren und vernichten (Boost-Phase-Hit-to-Kill-Technologie). Im Kern verfolgte Washington damit einen sicherheitspolitischen Ansatz, der in diametralem Widerspruch zur Philosophie des ABM-Vertrages von 1972 stand: durch Verschmelzung strategischer und taktischer Waffensysteme integrierte Raketenabwehrkapazitaten zu schaffen, die es den USA ermoglichen, "Praventivschlage" gegen vermeintliche "Schurkenstaaten" zu fuhren, ohne sich dabei selbst der Gefahr von Gegenschlagen auszusetzen. Praktisch freilich gestaltet sich die Schaffung derart komplexer Raketen-abwehrkapazitaten extrem schwierig. So ist das Herzstuck des geplanten Anti-Raketen-Schirms, das vorerst auf Standorte in Fort Greely (Alaska) und Vandenberg (Kalifornien) beschrankte GMD-Segment, nicht zuletzt infolge mangelhafter Radartechnik bis heute faktisch nicht einsatzbereit, konnte der Aegis-Interzeptor SM-3 aufgrund seines feststoffgetriebenen Leitsystems insgesamt bisher wenig uberzeugen, weiß man uber die tatsachliche Leistungsfahigkeit der PAC-3 trotz massiven Einsatzes im Irak-Krieg nach wie vor sehr wenig... Noch finsterer steht es um jene Science-Fiction-Technologien, die Washing-tons derzeitige Anti-Raketen-Architektur perspektivisch erganzen sollen: So gibt es fur das aktuelle ABL-Design keinerlei tragfahige Plattform, steckt das THAAD-Programm selbst nach uber zehn Jahren und diversen Umstrukturie-rungen noch immer tief in der Testphase, funktionieren insbesondere welt-raumgestutzte Boost-Phase-Hit-to-Kill-Interzeptoren bisher nur im Kino... Das alles konnte Anlaß zur Freude sein, wurde Washington derweil andere Lander nicht massiv in seine technisch unausgereiften, zig Milliarden Dollar verschlingenden Anti-Raketen-Planungen hineinziehen und damit sicher-heitspolitisch erheblich destabilisieren. Etwa im Fernen Osten, wo sich Tokio im Dezember 2005 auf die Beschaffung von SM-3- sowie PAC-3-Interzeptoren fur seine „Selbstverteidigungsstreit-krafte“ festnageln ließ. Aber auch in Europa, wo das Pentagon seit geraumer Zeit nach einem dritten Standort fur seine GMD-Interzeptoren sucht. Mit offenen Armen sind Rumsfeld & Co. dabei insbesondere in Warschau aufgenommen worden. Nach monatelangen vertraulichen Konsultationen erklarte Mitte September kein Geringerer als Polens Premier Jaroslav Kaczinski, er befurworte die Stationierung amerikanischer Anti-Raketen auf polnischem Territorium. Gleichwohl lassen es die instabilen politischen Verhaltnisse im Lande Washington ratsam erscheinen, weiter nach alternativen Standorten zu suchen. Ganz oben auf der Favoriten-Liste steht dabei Großbritannien. So sollen Mitte August US-Verteidigungsplaner diskret an der Themse nachgefragt haben, ob die Regierung der Stationierung von zehn GMD-Interzeptoren auf britischem Boden zustimmen wurde. Warum auch nicht, hatte London doch bereits im Dezember 2003 Washington zugesagt, die im nordenglischen Yorkshire gelegene Raketenfruhwarnstation Fylingdales zu modernisieren, und im Oktober 2004 versichert, ballistische Raketenabwehrmittel zu erforschen, zu entwickeln, zu testen und zu evaluieren... Laut Weißem Haus sind es insbesondere die Raketensysteme Nordkoreas und des Iran, die potentiell in der Lage seien, Sprengkopfe bis zum ameri-kanischen Festland zu tragen und deshalb eine direkte Bedrohung fur die nationale Sicherheit der Vereinigten Staaten darstellen. Tatsachlich jedoch ist die den Raketenprogrammen beider Lander zugrunde liegende Scud-Technologie hochgradig veraltet, die Moglichkeit, die Reich-weite auf dieser Technologie basierender Flugkorper derart zu optimieren, daß sie das US-Festland erreichen, real nicht gegeben. Fur die Entwicklung qualitativ neuer Raketentechnologien waren nicht nur erhebliche Finanzmittel erforderlich, sondern auch und vor allem aus-landisches Know-How sowie ein umfassendes Testflugprogramm. Die Beschaffung auslandischen Know-Hows freilich wurde der internationalen Staatengemeinschaft ebenso wenig verborgen bleiben wie umfassende Raketentests, ganz zu schweigen davon, daß weder Nordkorea noch der Iran uber die fur derartige Tests notwendige Infrastruktur verfugen. Auf absehbare Zeit sind lediglich russische und chinesische Raketen in der Lage, amerikanisches Festland zu erreichen. Deshalb wohl mehren sich sowohl in Moskau als auch Peking Stimmen, die meinen, die eigentlichen Adressaten der Anti-Raketen-Plane Washingtons seien Rußland und China. Bereits Anfang der siebziger Jahre hatte sich Erkenntnis durchgesetzt, daß Anti-Raketen-Schirme nicht mehr, sonder weniger Sicherheit bedeuten, da ihre Existenz "Unverletzbarkeit" suggeriert und damit die Bereitschaft zum "Erstschlag" erhoht. Ausgehend davon verstandigten sich 1972 die damaligen "Supermachte" Sowjetunion und USA, fortan auf derartige Schirme zu verzichten. Heute will Washington davon nichts mehr wissen, glaubt wie in den sechzi-ger Jahren an die "stabilisierende Rolle" von Raketenabwehrsystemen. Dabei bieten diese heute noch weniger Sicherheit als damals: Wie komplex sie auch immer sein mogen, letztlich taugen sie nur zur Abwehr ballistischer Raketen. Dieser Umstand provoziert nahezu die Suche nach "asymmetri-schen" Gegenmaßnahmen wie die Benutzung von Marschflugkorpern, Flug-zeugen oder Schiffen als preiswerte Transporter fur konventionelle und ABC-Sprengmittel. Dies sollten vor allem Washingtons Anti-Raketen-Partner in Fernost und Europa berucksichtigen. Die Installation von Aegis-BMD-Technologie auf japanischen Kriegsschiffen stellt insbesondere fur Rußlands seegestutzen Nuklearkrafte eine Gefahr dar, die Moskau nicht ignorieren wird. Und auch Warschau und London sollten intensiver als bisher daruber nachdenken, welche potentiellen militarpolitischen und okologischen Folgen die Umwandlung Europas in einen Vorraum zur Verteidigung des amerikanischen Festlandes hatte... Das Allergefahrlichste an Washingtons Anti-Raketen-Planen ist jedoch die angestrebte massive Militarisierung des erdnahen Raums. Ein Raketen-schirm, wie er dem Weißen Haus vorschwebt, impliziert nicht nur diverse weltraumgestutzte Steuer-, Beobachtungs- und Kommunikationsmittel, sondern auch und vor allem weltraumgestutzte Waffensysteme. Aus dem erdnahen Raum heraus operierende Boost-Phase-Hit-to-Kill-Interzeptoren sind heute tatsachlich pure Science Fiction. Doch wie formulierte es Ex-Luftwaffenstaatssekretar Peter B. Teets so schon: „Wir sind noch nicht so weit, aus dem Weltall zu attakieren und Bomben zu werfen, aber wir denken uber derartige Moglichkeiten nach...“ Ein Spinner? Nur wenige Jahre ist es her, da erschienen Anti-Satelliten-Waffen (ASAT) als Spinnerei. Heute investiert die US-Luftwaffe jahrlich zig Millionen in die Entwicklung realer ASAT-Kapazitaten wie "Coaters" oder ANGELS ... Washingtons Star-Wars-Phantastereien verlangen nach entschiedenen Schritten der Weltgemeinschaft. Das Ruckgrat des gegenwartigen Weltraum-rechts, der Weltraumvertag (OST) von 1967, verbietet im kosmischen Raum lediglich das Testen, die Stationierung und die Anwendung von ABC-Waffen. Im September 2003 erklarte Rußlands Prasident Wladimir Putin vor den Vereinten Nationen, sein Land werde nicht als erstes Offensivwaffensysteme im Weltraum stationieren. Eine begrußenswerte Initiative, der jedoch weitere folgen mussen. 2007 wird der OST 40 Jahre alt. Fur die Weltgemein-schaft eine gute Gelegenheit, uber seine Erneuerung nachzudenken. №2(8), 2007
no image
Без перевода

Тема отношений ЕС соседями по средиземноморскому региону стала главной в очередном номере бюллетеня (№23), посвященного отношениям ЕС с соседними странами и регионами, который готовит Центр европейских политических исследований в Брюсселе. В нем, в частности, подводятся итоги совместной работы европейских, арабских...

Тема отношений ЕС соседями по средиземноморскому региону стала главной в очередном номере бюллетеня (№23), посвященного отношениям ЕС с соседними странами и регионами, который готовит Центр европейских политических исследований в Брюсселе. В нем, в частности, подводятся итоги совместной работы европейских, арабских и турецких ученых над проблемой отношений между Европой и исламом. «Диалог, сопровождаемый необходимостью преодолеть множество вызовов, предпочтительнее отсутствия диалога», – таков один из основных выводов, который они сделали. Среди других тем выпуска – итоги парламентских выборов в Сербии, перспективы отношений ЕС и Украины, румыно-молдавские связи, проблемы энергетической политики ЕС и другие. См. выпуск бюллетеня: www.ceps.be/files/NW/NWatch23.pdf №2(8), 2007
Открываем старый свет
no image
Калейдоскоп

К парадоксальным выводам пришел директор Финского форума бизнеса и политики (ЭВА) Ристо Пентиля. Лондонская деловая газета «Файнэншл таймс» попросила его сказать, чем можно объяснить высокую конкурентоспособность скандинавских стран, почему там почти нет коррупции и все учреждения работают бесперебойно. «Возможно, пора...

К парадоксальным выводам пришел директор Финского форума бизнеса и политики (ЭВА) Ристо Пентиля. Лондонская деловая газета «Файнэншл таймс» попросила его сказать, чем можно объяснить высокую конкурентоспособность скандинавских стран, почему там почти нет коррупции и все учреждения работают бесперебойно. «Возможно, пора раскрыть секрет успеха северян, – пишет он. – Это не связано с налоговой системой. Это не объясняется наличием госсектора и вовсе не имеет отношения к скандинавской модели всеобщего благоденствия. Все дело в культуре. Все дело в распространении протестантской этики досуга». …Примерно 100 лет назад Макс Вебер придумал термин «протестантская этика труда». Труд воспринимался как религиозная категория, норма поведения и жизни, печать избранных Богом. Современные страны европейского Севера, возможно, были вдохновлены этими ценностями, но сейчас вера покинула эти страны, и церкви во время воскресных служб пусты, напоминает Р.Пентиля. При этом в Скандинавии работают меньше времени, чем в Японии, США, Германии и многих других странах, что не мешает экономикам Финляндии, Дании и Швеции входить в пятерку самых конкурентоспособных в мире, а Норвегии и Исландии – в 15. «Ответ состоит в том, что жители северных стран столь же серьезно относятся к своему досугу, как и к работе, – отмечает финский специалист. – Хорошее равновесие между жизнью и трудом считается столь же важным, как в прошлом – упорный труд». Именно такое правильное равновесие становится теперь элементом современной протестантской этики досуга. Исследование, проведенное в университете в Тампере, показало, что иностранные специалисты, работающие в Финляндии в сфере высоких и информационных технологий, больше всего ценят равновесие между временем, проведенным на работе, и вне ее. Нормально, когда люди уходят домой в 4-5 часов вечера, но при этом от них ожидают, что в рабочие часы они действуют с максимальной эффективностью. «Засиживаться на работе не является в Скандинавии нормой культуры, как во многих других странах, – пишет Р.Пентиля. – Зато культурная норма состоит в том, чтобы быть на работе эффективным, оставляя достаточно времени на отдых». По его словам, северяне добиваются блестящих результатов в экономике, хотя проводят больше времени с семьями или за своими хобби, чем их конкуренты. Они доказали, что успех возможен и тогда, когда не жертвуют отпусками или выходными днями.   Сижу за решеткой… Англия и Уэльс оказались рекордсменами в Западной Европе по такому невеселому показателю, как число заключенных на 100 тысяч жителей: 148. Лондонская газета «Дейли телеграф» подсчитала, что этот показатель за последние 10 лет подскочил с 120 на 100 тысяч, причем в других частях Соединенного Королевства он ниже – 139 в Шотландии и 84 в беспокойной Северной Ирландии. Из старых стран ЕС только Испания приближается к английскому показателю – там заключенных 145 на 100 тысяч. У других стран сравнимого размера он ниже: 85 во Франции, 95 в Германии, 104 в Италии. Конечно, жителям туманного Альбиона далеко до новичков ЕС. Например, на 100 тысяч поляков приходится 230 заключенных, а на 100 тысяч эстонцев – 333. По подсчетам составителей Всемирного списка заключенных, рекордсменом являются США – 730 на 100 тысяч, за ними идет Россия – 611… Однако «Дейли телеграф» не довольствуется голой статистикой. По мнению газеты, этот показатель надо соотнести с тем, сколько преступников (вне зависимости от совершенного правонарушения) бывают наказаны. Оказалось, что британские показатели – среди самых плохих, во всяком случае, в ЕС. Там всего 12 преступников наказывают на каждую тысячу зарегистрированных преступлений. В той же Испании их в несколько раз больше – 48 на тысячу.   Израиль попросится в ЕС? Географическое положение в Азии не может служить препятствием на пути страны в великую семью европейских народов, считает видный политический деятель Израиля, министр стратегического планирования Авигдор Либерман. Он также уверен, что это не должен затруднить и израильский закон о возвращении, согласно которому страна автоматически предоставляет гражданство только еврейским иммигрантам. В Израиле, как и в Брюсселе, к этой идее политика относятся весьма скептически. В частности, вступление Израиля в Союз стало бы важным прецедентом, например, для такой страны как Марокко, власти которой, в отличие от израильских, уже обращались с просьбой о приеме.   Секрет счастья по-датски Вот уже 30 лет датчане оказываются самыми счастливыми европейцами. Теперь ученые установили, почему это происходит: это связано с низким уровнем ожиданий от жизни. «Это как у Давида и Голиафа, – объяснил профессор эпидемиологии Южно-датского университета (город Оденсе). – Если вы – здоровый парень, то надеетесь, что будете всех побеждать. Если не получится, то вы расстроитесь. Но если вы, как Дания, находитесь в хвосте, то многого от себя не ждете. А когда у вас что-то получается, вы счастливы». Поскольку год за годом ожидания датчан остаются невысокими, тот факт, что по большинству показателей, включая уровень жизни, они столь же регулярно оказываются в верхней строке всех возможных списков, добавляет им счастья.   Книга – друг швейцарца В Швейцарии в минувшем году было издано 11875 наименований книг, что на 17% больше, чем годом ранее. При этом в книжной продукции преобладают романы и другие художественные произведения, отмечает Национальная библиотека Швейцарии. Успешному развитию книжного дела в этой стране способствуют совместный раздел финансовых рисков издателями, а также появление новых технологий, облегчающих авторам самостоятельную продажу их произведений. В последнее время в Швейцарии все большим спросом пользуются книги, посвященные искусству, в том числе фольклорному, а также научная литература, включая тексты дипломов, кандидатских и докторских диссертаций. Лингвистическую ситуацию в стране отражают следующие статистические данные: на немецком языке изданы 6797 наименований книг, на французском – 2374, на итальянском – 367 и на ретороманском – 40. Остальные вышли на других языках, преимущественно, английском.   Покупайте баллы! В Италии процветает «черный рынок» в Интернете, облегчающий жизнь нарушителям правил дорожного движения. Списание одного балла штрафа обходится минимум в 100 евро, но может достичь 500, если злостный нарушитель желает заменить водительское удостоверение, сообщают итальянские СМИ. Купля-продажа баллов происходит не только через Интернет. Нередко нарушителей выручают родственники, особенно престарелые, которые уже не водят автомобиль, но сохраняют удостоверение и соответствующую карточку для фиксирования нарушений. В условиях, когда специальные устройства фотографируют лишь номер автомобиля-нарушителя, итальянцы, да и жители других западноевропейских стран, в которых существует балльная система контроля, легко дурачат стражей порядка на дорогах.   Картины вместо светофоров Произведения искусства должны заменить поврежденные и давно не действующие светофоры на улицах и площадях албанского города Шкодры, чтобы ужесточить дисциплину среди местных автомобилистов. Этот город – один из самых бедных в стране, к тому же в нем электроэнергия ежесуточно отключается на 10-12 часов, поэтому от светофоров почти нет толку. Инициатива украсить улицы и площади произведениями искусства исходит от местных художников, скульпторов и архитекторов, ее поддержал мэр. Среди прочего, на въезде в Шкодру будет установлен огромный треугольник, изображающий первую монету, отчеканенную в древности в этом городе.   Крути «баранку» молча Списание 3 баллов в талоне предупреждений и штраф на сумму до 60 фунтов стерлингов грозит отныне британским водителям, которые во время езды пользуются мобильными телефонами даже с применением устройства «свободные руки». Кроме того, полиция может передать дело в суд, а тот постановить увеличение штрафа для водителей легковушек до 1 тысячи фунтов стерлингов, а грузовиков и автобусов – до 2,5 тысячи. Этот запрет ужесточен в Великобритании в связи с тем, что местные эксперты пришли к выводу: к ДТП нередко ведут не занятая телефоном рука автомобилиста, а разговор, отвлекающий его внимание от ситуации на дороге.   Шпрехен зи денглиш? Нравится это кому-то или нет, но английский язык активно просачивается в лексикон других языков и его родственник по германской группе – немецкий – не исключение. Причем, язык Шиллера и Гете, точнее его нынешний вариант, отлично осваивает заимствования и начинает использовать их на свой манер. И появляются такие монстры, как «даунгелоудете» (вместо «рунтергеладене») «информацион», «айн Митинг» (вместо «айн Трефен») или «дас Айнчекен» (вместо «ди Анмельдунг»). Пуристы презрительно называют такой замусоренный англицизмами язык «Денглиш» и сетуют на невосполнимый вред, который это наносит литературному немецкому. Однако и обратный процесс тоже идет, и язык Шекспира и Диккенса понемногу вбирает в себя немецкие слова, которыми щеголяют англичане. Про словечко «киндергартен» (детский сад) и говорить не приходится, оно давным-давно воспринимается островитянами как свое собственное. В словаре образованного британца прочно угнездились «Цайтгайст» (дух времени) и «Шаденфройде» (злорадство), люди помоложе не прочь щегольнуть чем-нибудь вроде «Юберхэппи» вместо старого доброго «экстримли хэппи». Но и этого мало. В большую моду сейчас вошло в Британии такое колоритное немецкое словцо, как «Фахидиот» (дословно – профессиональный идиот), обозначающее узколобого специалиста, весьма осведомленного в одной области, но решительно ни на что не годного за ее пределами. Подхвачен и такой образный термин как «Куммершпек» (дословно – сало, появившееся от тоски), обозначающее избыточный вес, вызванный обжорством по причине стресса. Можно услышать и «Орвурм» (дословно – ушной червь), что на деле не более чем «чепуха», и даже «Эклерунгснот» – необходимость объясниться. Можно не сомневаться: со временем появятся и другие, ведь язык живет по своим законам.   Возвращение к дровам Казалось бы, время дровяного отопления безвозвратно миновало. Кто это будет в современной Европе устанавливать в собственном доме водогрейный котел, топящийся таким архаичным способом? А вот, поди ж ты! Подобным образом в ФРГ уже поступили более 70 тысяч домовладельцев. Конечно, в топку они бросают не классические поленья, которым ныне место только в камине, используемом не столько с отопительной, сколько с эстетической целью. А обогреваются эти практичные люди древесными окатышами – небольшими «червячками», спрессованными из опилок, щепок и обломков по особой технологии. Двадцать шесть тысяч таких котлов установлено в минувшем году, и бум далеко не миновал: заказы все нарастают. Дело в том, что тонна окатышей обходится сейчас в 250 евро. И то цена на них подскочила в последнее время из-за некоторой нехватки. Но теперь, когда производители, почувствовавшие хорошую конъюнктуру, ввели в строй несколько новых установок, спад цены неизбежен. А значит, такое топливо будет еще более конкурентоспособным, не говоря уже об его экологичности. Опять же делаются окатыши в Германии из домашнего сырья и никакие потрясения энергетических рынков им не страшны. Производители окатышей клянутся, что в этом году они превысят рубеж в миллион тонн, а значит, всем желающим можно смело заказывать в свой дом современное «дровяное» отопление, которое легко конкурирует по цене и с газовым, и с мазутным, и с электрическим. №2(8), 2007
no image
Открываем старый свет

В Брюсселе, гостеприимством которого уже многие годы пользуются европейские чиновники, нет недостатка в заведениях, где можно вкусно поесть. И обитатели политических кварталов европейской столицы не отказывают себе в этом удовольствии. Как не без иронии заметила одна германская журналистка, для того, чтобы понять, насколько некто...

В Брюсселе, гостеприимством которого уже многие годы пользуются европейские чиновники, нет недостатка в заведениях, где можно вкусно поесть. И обитатели политических кварталов европейской столицы не отказывают себе в этом удовольствии. Как не без иронии заметила одна германская журналистка, для того, чтобы понять, насколько некто опытен в европейских делах, не надо спрашивать, давно ли он работает в Брюсселе. Лучше обратить внимание на то, сколько он весит. Оказывается, в этой среде не принято говорить о серьезных вещах за чашкой кофе, как часто поступают в Германии. Нет, чтобы потолковать о делах, человека надо приглашать как минимум на обед, эдакий «бизнес ланч», затягивающийся на два – два с половиной часа. Вместо гастрономического удовольствия вас в таком случае ожидает напряженная лоббистская деятельность, сетует журналистка. С суровой действительностью примиряет лишь то, что блюда орошаются должным количеством доброго вина. Правда, по неписаному регламенту, к 15 часам положено отобедать, а приглашавшему – не привлекая внимания расплатиться по счету. Затем – добро пожаловать в офис: рабочий день продолжается. Насколько серьезно относятся в Брюсселе к таким деловым обедам, легко понять по одной детали: в Европейском квартале, в окрестностях площади Шумана во всех заведениях предусмотрены преимущественно столики на двоих, и в обеденное время они забиты под завязку. Причем, посетители не просто наслаждаются едой и выпивкой, но и ведут оживленные беседы. Один из самых популярных – ресторан «Балтазар» на улице Архимеда, славящийся классической французской кухней. Не уступает ему итальянский «О Бэн-Мари», куда стекаются любители салатов и пасты. Но не надо думать, что чиновники и лоббисты встречаются только в самых изысканных заведениях. Если старые знакомые хотят что-то обсудить накоротке, то вполне может подойти и «фриттенбуде» (киоск, где продают картофель-фри – предмет национальной гордости бельгийцев). Правда, выбирают при этом лучший из лучших – «Мэзон Антуан» на площади Журдан. К тому же у него есть договор с окрестными пивными и вас без проблем пустят туда с тарелкой картошки в руках – разумеется, если закажете пива. Европейские парламентарии предпочитают кафе «Ту бон» на площади Люксембурга. Там они встречаются с журналистами за чашкой кофе с молоком, бог знает, почему называемого в Брюсселе «лэ рюсс», то есть русское молоко. И конечно – хрустящими круассанами. Похоже, законодатели числятся в европейской столице главными поборниками здорового образа жизни. Для более обширных компаний зачастую снимают зал на втором этаже ресторана «Л' Ателье юропеен», где легко можно обслужить до полусотни гостей. Там гуляют по более значительным поводам, вроде вступления той или иной страны на пост председательствующей в ЕС и тому подобным оказиям. Но тот, кто хочет произвести впечатление на приглашенного, непременно выберется за пределы среды обитания еврочиновников. Например, в заведение под название «Ком ше суа», находящееся в изящном здании, возведенном в стиле «ар нуво». Его кухня известна на весь город, но уж и цены – мое почтение! Даже отправившись туда скромно перекусить среди дня, будьте готовы расстаться с 70-80 евро – разумеется, без выпивки. Не менее популярен и ресторан «Белга-Куин», кроме прочего славящийся подлинным интерьером начала XIX века. Подкупает и то, что рядом расположен фламандский парламент, а потому там частенько можно встретить ведущих политиков республики. И как они только умудряются поддерживать хорошую форму – при таких-то соблазнах! Андрей ГОРЮХИН №2(8), 2007
ВЗГЛЯД ИЗ МОСКВЫ
no image
ВЗГЛЯД ИЗ МОСКВЫ

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) – проект № 07-03-02021а Во второй половине ХХ века на основе Европейской Конвенции по правам человека (далее – ЕКПЧ) сложилась целостная разветвлённая региональная система защиты прав человека и основных свобод....

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) – проект № 07-03-02021а Во второй половине ХХ века на основе Европейской Конвенции по правам человека (далее – ЕКПЧ) сложилась целостная разветвлённая региональная система защиты прав человека и основных свобод. Фундамент системы составляют национальные судебные органы. Именно они несут основную ответственность за действенный режим обеспечения прав человека. Своей каждодневной практикой они гарантируют реальное и повсеместное соблюдение предписаний ЕКПЧ. В тех случаях, когда они дают осечку, на помощь европейцам приходит Европейский Суд по правам человека (далее – ЕСПЧ). Страсбургский Суд служит как бы страховочной сеткой. Он восполняет пробелы и вносит коррективы в функционирование национального механизма защиты прав человека. Отправляемая им роль является чисто субсидиарной. Влияние ЕСПЧ и его авторитет определяются тем, что он обеспечивает единообразное толкование и применение Конвенции в масштабах всего континента. Предназначение Страсбургского Суда состоит в выравнивании уровня защищенности прав человека во всех государствах-участниках и формировании благодаря этому единого европейского правового и гуманитарного пространства. Однако одного лишь вынесения судебных решений по искам о нарушении европейскими странами своих обязательств, вытекающих из ЕКПЧ, совершенно недостаточно. Не менее важно, чтобы эти решения исполнялись, исполнялись добросовестно и в полном объеме. Иначе вся деятельность Европейского Суда утратила бы смысл. Согласно Конвенции, ответственность за исполнение решений ЕСПЧ возлагается на сами государства-деликтвенты. Они обязаны предпринимать шаги, необходимые для восстановления выявленных Судом нарушений прав человека, устранения их негативных последствий и предотвращения сходных нарушений в будущем. Вместе с тем то, каким образом европейские страны их осуществляют, находится под плотным международным контролем. По Конвенции соответствующие функции возлагаются на Комитет министров Совета Европы (далее – КМСЕ). Только убедившись в том, что меры, предпринятые государством-деликтвентом, обеспечивают исполнение постановления ЕСПЧ, вынесенного в его отношении, КМСЕ снимает конкретное дело с рассмотрения. Наличие политического мониторинга, наряду с отлаженной обратной связью между практикой ЕСПЧ и национальными судебными органами, во многом обуславливает устойчивость и эффективность всей европейской системы защиты прав человека, объясняет ее успех. Оно придает всей системе «замкнутый» характер, наделяя ее ярко выраженными чертами наднациональности. Поэтому тщательное изучение предусматриваемого ЕКПЧ механизма контроля за исполнением решений Страсбургского Суда открывает путь к пониманию целостного характера Европейской системы защиты прав человека, позволяет разобраться с внутренними механизмами ее функционирования. В настоящее время, когда своего рода «щадящий» период применения Конвенции в отношении Российской Федерации закончился, и ЕСПЧ все чаще выносит решения по существу поданных против России исков, оно становится особенно актуальным. Его важность предопределяется тем, что российские государственные органы еще окончательно не определились со своей линией в отношении Суда. От того, какой она станет, во многом будет зависеть скорость как сближения России с другими государствами-участниками ЕКПЧ, так и модернизации ее правовой системы, последовательность проводимых в стране правовых реформ. Ниже предпринимается попытка проанализировать узловые проблемы, возникающие в связи с отправлением международного контроля за исполнением постановлений Европейского Суда. В начале рассматривается разработанная ЕСПЧ концепция «справедливого судебного разбирательства» и ее применимость к деятельности КМСЕ. Затем подробно описываются содержательные аспекты процедуры контроля. Показываются новые тенденции, наметившиеся в ее эволюции. Концепция справедливого судебного разбирательства В практике ЕСПЧ концепция справедливого судебного разбирательства является одной из наиболее разработанных. Она обстоятельно разъясняется в значительном числе вынесенных Судом решений. При рассмотрении самых разнообразных дел ЕСПЧ раз за разом пополнял ее все новыми элементами, придавая ей системный характер. К настоящему времени можно утверждать, что Европейский Суд внес во многом определяющий вклад в формирование понятийного аппарата концепции справедливого судебного разбирательства. Сама же концепция стала ключевой в его деятельности. Фундаментальное для европейской системы прав человека требование справедливого судебного разбирательства устанавливается в пункте 1 ст. 6 ЕКПЧ. В нем говорится: «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона». Первоначально практика ЕСПЧ сконцентрировалась на толковании и применении таких слагаемых справедливого разбирательства, как состязательность процесса, равные возможности, недопустимость дискриминации, независимость и беспристрастность судебного органа, разумные сроки и т.д. Эти элементы концепции получили наиболее детальное и всестороннее освещение в доктрине международного и европейского права. Однако с конца 90-х годов прошлого столетия на передний план в национальной и международной правоприменительной практике среди прочего выдвигается проблема недобросовестного и неполного исполнения государственными и иными внутригосударственными инстанциями судебных предписаний или даже неспособности государственной власти обеспечить их надлежащую и своевременную имплементацию, а равно публично прокламируемый отказ от их исполнения. Проблема приобретает общеевропейские масштабы. С ней сталкиваются как «новые демократии», так и т.н. «старые члены» Совета Европы (далее – СЕ). О том, насколько острое звучание она может приобретать, свидетельствует опыт нашей страны, где громкие скандалы по поводу исполнения судебных решений, в том числе принудительного, или же его отсутствия стали обыденным явлением. Европейский Суд в своей практике прореагировал на появление данной проблемы твердо и однозначно. Согласно отстаиваемой им трактовке ст.6 ЕКПЧ, справедливое судебное разбирательство в обязательном порядке включает исполнение решений национальных судебных органов. Отсутствие такого исполнения или затяжки с ним влекут за собой международно-правовую ответственность государств-участников и рассматриваются ЕСПЧ как нарушение обязательств, вытекающих из Европейской Конвенции. Впервые наиболее последовательно ЕСПЧ удалось изложить свое видение п. 1 ст. 6 Конвенции как включающего гарантию исполнения предписаний национальных судебных органов в постановлении от 19 марта 1997 года по делу Хорнсби (Hornsby) против Греции. Обратившись в Европейскую Комиссию по правам человека (по Протоколу № 11 к ЕКПЧ была слита с Европейским Судом), которая затем передала дело в ЕСПЧ, заявители, граждане Великобритании, надеялись принудить управление среднего образования греческих островов Додеканес выполнить вынесенные в их пользу решения Суда Европейских сообществ и Государственного Совета Греции. В соответствии с ними дискриминационное законодательство и административные постановления, не дававшие заявителям открыть частную английскую школу на острове Родос, признавались незаконными. Рассмотрев правовую сторону дела, ЕСПЧ пришел к выводу, согласно которому гарантируемое ЕКПЧ каждому индивиду право на рассмотрение судом споров о его гражданских правах и обязанностях может быть обеспечено только в том случае, если европейская система защиты прав человека будет гарантировать одновременно и исполнение судебных решений, выносимых в его пользу. В частности, он подчеркнул: «Однако это право стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу для одной из сторон. Трудно представить, что статья 6, подробно описывая предоставляемые сторонам процессуальные гарантии – справедливое, публичное и скорое разбирательство, – оставила реализацию судебных решений без защиты; если считать, что статья 6 говорит только о доступе к правосудию и судебном процессе, то это, вероятно, привело бы к ситуациям, несовместимым с принципом господства права, который Договаривающиеся Государства обязались соблюдать, когда они ратифицировали Конвенцию… Исполнение решения, вынесенного любым судом, должно, таким образом, рассматриваться как неотъемлемая часть «суда» в смысле статьи 6…» (здесь и далее приводится по кн. Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. В 2-х томах. – М.: Издательство НОРМА, 2000). Столь же категорично ЕСПЧ высказался по поводу гарантий права индивида на рассмотрение споров о его правах в административном порядке как одной из форм реализации признаваемого за ним Конвенцией «права на суд». В пункте 41 постановления он предложил следующую логику рассуждений: «Вышеупомянутые принципы даже еще более важны в контексте административного производства о споре, результаты которого имеют решающее значение для определения гражданских прав. Направив жалобу в высший административный суд, лицо стремится добиться не только признания оспариваемого акта недействительным, но, прежде всего, устранения его последствий. Действенная защита лица и восстановление законности включают и обязанность органа управления действовать в соответствии с решением суда. …государственная администрация – это элемент правового государства, и ее интересы идентичны целям надлежащего отправления правосудия. Если органы управления отказываются выполнять или задерживают исполнение судебных решений, гарантии статьи 6, которыми пользуется лицо на время судебной стадии разбирательства, утрачивают смысл». Следуя данной логике рассуждений применительно к конкретным обстоятельствам дела Хорнсби против Греции, ЕСПЧ постановил: «Воздерживаясь в течение более чем пяти лет от принятия мер, необходимых для выполнения окончательного, подлежащего принудительному исполнению судебного решения, греческие власти лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции всякого полезного действия. Соответственно, имело место нарушение данной статьи». Изложенный Европейским Судом при разбирательстве дела Хорнсби подход к толкованию п. 1 ст. 6 ЕКПЧ как включающего в себя право индивида на пользование плодами вынесенного в его пользу судебного предписания и корреспондирующую ему обязанность государства обеспечить его исполнение получает авторитетное подтверждение в последующей практике ЕСПЧ. В целом ряде постановлений, вынесенных Европейским Судом в конце 90-х годов, повторяются сделанные им ранее выводы. Более того, такой подход находит дальнейшую консолидацию, а число рассматриваемых Судом индивидуальных заявлений о неисполнении становится все более значимым. В 2001 г. ЕСПЧ выносит еще два постановления против Греции по аналогичным основаниям. Это постановления по заявлению № 37095/97 Пиалопулос (Pialopoulos) и др. против Греции от 15 февраля 2001 г. и № 46352/99 Логосетис (Logothetis) против Греции от 12 апреля 2001 г. Еще в двух случаях греческое правительство делает выбор в пользу дружественного урегулирования. В постановлении по заявлению № 30127/96 Шортино (Sciortino) против Италии от 18 октября 2001 г. Европейский Суд конструирует право человека на то, чтобы вынесенное в его пользу судебное предписание было исполнено, в качестве само собой разумеющегося. Он констатирует, что невыплата потерпевшему пересчитанной суммы пенсии в полном объеме должна рассматриваться под углом зрения невыполнения итальянскими властями обязанности обеспечить исполнение предписания национальной судебной инстанции об увеличении пенсии, которая представляет собой собственность по смыслу ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ (п. 32 постановления). Исходя из этого, ЕСПЧ делает вывод о нарушении Италией ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ. С учетом того, насколько остро ситуация с надлежащим исполнением судебных решений стоит в странах, осуществляющих масштабные социально-экономические и правовые преобразования, легко можно было прогнозировать, что развиваемая Европейским Судом доктрина п. 1 ст. 6 ЕКПЧ будет иметь чрезвычайно большое значение для России и других стран СНГ. Весомым подтверждением этому служит тот факт, что оба первых постановления, вынесенных ЕСПЧ по делам против Украины и России, касались рассматриваемой проблематики. Причем, если постановлением по заявлению № 46144/99 Кейзин (Kaysin) против Украины от 3 мая 2001 г. ЕСПЧ просто закрепил достигнутое Киевом дружественное урегулирование, то постановлением по заявлению № 59498/00 Бурдов (Burdov) против России от 7 мая 2002 г. Европейский Суд признал российские власти виновными в нарушении п. 1 ст. 6, несмотря на то, что ими вроде бы были предприняты меры по восстановлению нарушенного права. История гражданина Российской Федерации Анатолия Тихоновича Бурдова похожа на десятки и сотни других. Отработав в Чернобыле и получив высокую дозу облучения, А.Т. Бурдов стал терять здоровье. Причинная связь между обоими событиями была установлена экспертами. А.Т. Бурдову назначили компенсацию. Тем не менее, выплачена она не была. Тогда заявитель попытался истребовать ее через суд. Шахтинский городской суд раз за разом выносил решения в его пользу. Но все напрасно. Истца лишь информировали о том, что выплаты не могут быть произведены из-за отсутствия средств. Они нашлись только вслед за обращением А.Т. Бурдова в ЕСПЧ. Европейский Суд вполне закономерно встал на сторону потерпевшего. Признав Россию виновной в нарушении п. 1 ст. 6 и ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ, он присудил ему в дополнение к суммам, уже полученным им от соответствующих российских властей, еще три тысячи евро в национальной валюте в качестве компенсации за понесенный моральный ущерб. Для правопорядка Российской Федерации приведенное постановление ЕСПЧ очень важно, прежде всего, своим прецедентным характером. Оно твердо и однозначно подтверждает обязанность российских властей следить за надлежащим исполнением решений, выносимых национальными судебными инстанциями, и гарантировать его всем лицам, находящимся под юрисдикцией российского государства. Вместе с тем оно крайне символично. Фактически была закреплена новая для России правовая реальность, когда в случае неспособности или же нежелания властей исполнять судебные предписания функции гаранта соблюдения прав человека на территории Российской Федерации и за ее пределами в этом отношении в соответствии с обязательствами нашей страны по ЕКПЧ берет на себя Европейский Суд. Но постановление по делу Бурдова по своим правовым последствиям, конечно же, выходит за рамки одного отдельно взятого государства-участника Европейской Конвенции. В нем ЕСПЧ счел необходимым вновь разъяснить основополагающие элементы доктрины, изложенные им в решении по делу Хорнсби. В частности он повторил, что право на суд «стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства-участника позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу одной из сторон». ЕСПЧ указал на органическую связь между процессуальными гарантиями справедливого процесса и требованием исполнения судебных решений. Им вновь было подчеркнуто, что исполнение судебных предписаний должно рассматриваться как слагаемое права на суд. Иное, по мнению ЕСПЧ, противоречит принципам господства права (п. 34 постановления). Применительно к обстоятельствам данного конкретного дела он уточнил, что государство не вправе ссылаться на отсутствие средств как снимающее с него обязательства по обеспечению выполнения судебных предписаний. Задержка с выплатой присужденных судом сумм не должна наносить ущерб существу прав, защищаемых п. 1 ст. 6 (п. 35 постановления). Разработанная Европейским Судом концепция обязательного исполнения судебных предписаний как элемента права на суд имеет универсальное значение. Ведь п. 1 ст. 6 ЕКПЧ полностью перекликается, в том числе, с п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Последний устанавливает: «Все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе, на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона…». Эта концепция в одинаковой степени применима как к национальным правовым системам стран-участниц ЕКПЧ, так и самой Европейской системе защиты прав человека, предоставляющей международную судебную защиту прокламируемых ею прав. Механизм межправительственного контроля за исполнением постановлений ЕСПЧ Столь же большое значение, как и для отправления правосудия на национальном уровне гарантии исполнения судебных предписаний имеют и для деятельности Европейского Суда. Осуществление права на справедливое судебное разбирательство в ЕСПЧ возможно лишь при условии, что выносимые им вердикты будут выполняться. Понимание этого нашло отражение и в тексте ЕКПЧ, и, главное, в практике реализации Конвенции. Эффективность деятельности ЕСПЧ обеспечивается комплексным многоступенчатым характером Европейской системы защиты прав человека, политической волей государств-участников добиваться полного и последовательного исполнения международных судебных решений и наличием особых межгосударственных институтов контроля над их соблюдением. Как подчеркивалось во вводной части параграфа, ЕСПЧ является одним из слагаемых европейского контрольного механизма за соблюдением прав человека государствами-участниками Европейской Конвенции. Суд может и должен рассматриваться в качестве центрального его элемента, но в отсутствие слаженного функционирования остальных элементов международного механизма контроля выносимые им решения утратили бы смысл. Европейский механизм включает эффективную деятельность национальных судебных органов в области защиты прав человека, возможность обращения в Европейский Суд для коррекции недостатков в функционировании национальных правовых систем, осуществление международного контроля над исполнением постановлений ЕСПЧ. В соответствии с Европейской Конвенцией ответственность за исполнение постановлений ЕСПЧ возложена на государства-деликтвенты. Они сами должны предпринимать все необходимые для этого меры. Да и никто кроме них такие меры осуществлять не в состоянии. Пункт 1 ст. 46 ЕКПЧ устанавливает: «Высокие договаривающиеся стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами». Попробуем оценить, является ли данная ситуация сильной или слабой стороной Европейской системы защиты прав человека. Вопрос отнюдь не праздный. Общее международное право постоянно сталкивается с кризисными явлениями, когда от усмотрения государств-нарушителей зависит восстановление нарушенного права. Для международных отношений это всегда болезненный момент. Ведь суверенная природа основных субъектов международного права зачастую предоставляет им возможность выступать судьей в своем собственном деле, особенно в том, что касается прекращения действий, рассматриваемых международным сообществом в качестве противоречащих сложившемуся правопорядку, устоявшимся принципам и нормам международного права. Возможности пресечения противоправной деятельности несопоставимы с теми, которые имеются на национальном уровне. Отсюда относительная слабость и декларативность общего международного права, его недостаточная эффективность, обуславливаемые разнородностью международного сообщества, наличием острых противоречий между государствами и группами государств. При конструировании Европейской системы защиты прав человека ее отцы-основатели попытались обратить слабость в силу. Ставка была сделана на сформировавшиеся у значительной части европейского общества единые ценности, убежденность в том, что уважение к правам человека сделает невозможным в будущем повторение ужасов фашизма и Второй мировой войны. Ставка оправдалась. Колоссальную роль в этом сыграли гомогенность европейского общества, развернувшиеся на континенте интеграционные процессы. Защита прав человека стала частью общего процесса сближения европейских стран. Возникла морально-политическая установка на необходимость и готовность проведения внутренних преобразований в целях утверждения такого общего правового и гуманитарного пространства, в пределах которого все люди могли бы чувствовать себя одинаково защищенными, а признаваемые за ними права и свободы реально соблюдались. Данная установка вобрала в себя императивное требование исполнения постановлений ЕСПЧ как напрямую связанное с этой сверхзадачей. Таким образом, в основе уникальности и жизнеспособности Европейской системы защиты прав человека лежат объективные факторы. Государства-участники, прежде всего, сами заинтересованы в исправлении нарушений, выявленных ЕСПЧ, осуществлении мер, необходимых для предотвращения повторения аналогичных нарушений в будущем. Отталкиваясь от общих культурологических и политических ценностей уважения человеческой личности, верховенства права, правового государства, плюралистической демократии, образующих фундамент европейской цивилизации, через толкование и применение ЕКПЧ Страсбургский Суд устанавливает общий стандарт законодательного регулирования, поведения государственных структур, правоприменительной практики. Всем государствам-участникам выгодно ориентироваться на этот камертон. Им выгодно сглаживать различия, устранять недостатки, получать новые импульсы к модернизации и откликаться на них. Им выгодно идти по пути интеграции, закономерно раз за разом подсказываемым им Европейским Судом. Естественно, речь идет об общем политическом знаменателе. Применительно к конкретным проигранным делам государства-участники могут испытывать противоположные чувства. Ведь вынесенные против них постановления ЕСПЧ нередко воспринимаются как политически несвоевременные, вызывающие, нереалистичные, посягающие на национальные традиции и специфику. Определенный отпечаток на их восприятие накладывают особенности внутриполитической борьбы в соответствующих странах, наличие антиевропейских и других националистических политических течений, в целом меняющаяся конъюнктура. Но раздражение по поводу уж слишком сильно затрагивающих государства постановлений не идет ни в какое сравнение с той пользой, которую они в состоянии принести, и преимуществами продолжения интеграционных процессов. Причем объективная заинтересованность государств-участников в исполнении постановлений ЕСПЧ имеет двоякий характер. Она связана как с выгодами совершенствования своего национального правопорядка, законодательства и правоприменительной практики, так и подтягивания правопорядка остальных стран-партнеров, участвующих в интеграционных процессах, к общим стандартам. Этот общий интерес реализован в предусматриваемом Конвенцией постоянном и временами достаточно жестком институциональном контроле над соблюдением государствами-участниками своих обязательств по исполнению постановлений Европейского Суда. Такой контроль доверен Конвенцией Комитету министров Совета Европы. Все приговоры, вынесенные ЕСПЧ против государств-участников, поступают на рассмотрение КМСЕ. Статья 46 ЕКПЧ, озаглавленная «Обязательная сила и исполнение постановлений», в п. 2 предусматривает: «Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением». КМСЕ как политическая структура, олицетворяющая межправительственное сотрудничество в рамках ММПО общей компетенции, является носителем общего интереса. Фактически именно он реализует установку на повсеместное соблюдение в масштабах континента прав человека, обеспечение авторитета и эффективности Европейского Суда, формирование не только на словах, но и на деле единого европейского правового и гуманитарного пространства. В том, что касается контроля над исполнением международных судебных решений, КМСЕ является сугубо конвенционным органом. Его компетенция в области надзора определяется ЕКПЧ. Но касающиеся КМСЕ положения Конвенции весьма лапидарны. То, как формируется КМСЕ, какое место в его деятельности занимает проблематика прав человека, как организована его работа по реализации п. 2 ст. 46, регламентируются Уставом СЕ, утвержденными КМСЕ правилами процедуры, текущими резолюциями и решениями. То, что КМСЕ, осуществляя свои конвенционные полномочия, действует в ином формате, чем обычно, не влияет на порядок его формирования. Он состоит из представителей всех государств-членов Организации, как участвующих, так и еще не участвующих в Конвенции. Практического значения эта логическая неувязка не имеет, поскольку все вновь вступающие в СЕ страны обязуются ратифицировать ЕКПЧ в течение года после приема. Их присутствие при обсуждении дел, поступающих на рассмотрение КМСЕ, воспринимается как учеба в весьма специфическом подготовительном классе. В своей деятельности на основе п. 2 ст. 46 ЕКПЧ Комитет министров опирается на одно из ключевых подразделений секретариата СЕ – Генеральный директорат по правам человека. На его плечах лежит вся тяжелая трудоемкая черновая подготовительная работа, а равно проведение предварительных консультаций с государствами-деликтвентами и проверка того, насколько предпринимаемые ими меры соответствуют обстоятельствам дела. Фактически КМСЕ венчает исполнительную пирамиду, концентрируясь на главном – принятии окончательных решений и оказании политического давления в целях неукоснительного соблюдения государствами-участниками своих обязательств по исполнению постановлений ЕСПЧ. Для отправления своей компетенции по п. 2 ст. 46 ЕКПЧ Комитет министров регулярно собирается на специализированные сессии по правам человека. На них каждый раз выносятся сотни дел. Большинство из них, как правило, имеет рутинный характер. С утверждением резолюций в их отношении проблем не возникает. Это дает возможность КМСЕ сосредоточиться на наиболее сложных делах. В прошлом внутренняя кухня специальных сессий по правам человека была совершенно недоступна внешнему наблюдению. Потерпевший, вынужденный дожидаться от государства, допустившего нарушение его прав, исполнения вынесенного в его пользу постановления ЕСПЧ, не мог следить за тем, как соответствующее дело рассматривается в КМСЕ. Публиковался текст лишь окончательных и промежуточных резолюций КМСЕ (которые для него не представляли никакого интереса). Повестка дня, подготовительные и аналитические документы и материалы, стенограммы, ход обсуждения – все имело конфиденциальный характер. В последнее время положение изменилось в лучшую сторону. Деятельность КМСЕ по контролю за исполнением постановлений ЕСПЧ приобрела чуть большую транспарентность. В частности, гриф секретности снят с повестки дня сессий КМСЕ по правам человека. С ней можно знакомиться заранее в открытом доступе. То, чем КМСЕ, действующий в режиме конвенционного органа, принципиально отличается от КМСЕ, рассматривающего любые другие вопросы, является процедура принятия решений. Проблематика прав человека четко отделена от политико-дипломатической составляющей деятельности КМСЕ, для которой определяющими давно уже стали поиски компромисса, консенсус, нахождение взаимоприемлемых развязок. Заботясь об исполнении постановлений ЕСПЧ, Комитет министров не может и не должен ориентироваться на позицию государства-деликтвента, не в праве позволять ему блокировать свою работу. Поэтому на сессиях КМСЕ по правам человека решения принимаются квалифицированным большинством голосов. В содержательном плане Комитет министров осуществляет контроль над восстановлением государствами-участниками допущенных ими нарушений прав человека (индивидуальными мерами), выплатой денежных компенсаций и осуществлением мер, необходимых для предотвращения повторных нарушений сходного характера (мерами общего характера). Поскольку на настоящий момент у ядра государств-участников сформировалась правовая культура относительно быстрого и своевременного исполнения постановлений ЕСПЧ, в большинстве случаев Комитет министров функционирует в режиме заслушивания добросовестных отчетов о предпринятых государствами-деликтвентами мерах. При этом он строго придерживается принципа, согласно которому надзор осуществляется за эффективностью мер, их адекватностью конкретным обстоятельствам, то есть за конечным результатом. Усмотрение государств в отношении инструментария достижения такого результата, ни в коем случае не ставится под сомнение. В этом кроется успех европейского механизма в целом. И в контроле за исполнением последовательно проводится в жизнь принцип субсидиарности, в соответствии с которым строится работа ЕСПЧ. Вместе с тем проблемы с исполнением постановлений ЕСПЧ по определенным специфическим делам, естественно, возникают. Это касается широкого круга государств, а также соблюдения любого из перечисленных выше обязательств. Часть проблем связана с остротой или застарелостью конфликта, составляющего фон дела, с раскручивающимися вокруг него политическими спекуляциями. Но в подавляющем числе случаев затяжка с исполнением объясняется объективными причинами – необходимостью осуществления масштабных институциональных и законодательных преобразований, на которые требуется время. Режим работы КМСЕ с ними достаточно последователен. Прежде всего, дело не снимается с контроля до той поры, пока государству-деликтвенту не удается убедить остальные страны и секретариат СЕ в том, что для его сохранения в повестке дня Комитета министров более нет оснований. Вроде бы мелочь. В действительности отнюдь нет. Уже само по себе пребывание в «должниках» у всех государств, дорожащих своим реноме и статусом поборника прав человека, вызывает болезненную реакцию. Быть объектом критики со стороны стран-партнеров в политическом плане явно проигрышно. Кроме того, со временем КМСЕ начинает наращивать давление на государство-деликтвента с тем, чтобы побудить его ускорить выполнение обязательств по добросовестному исполнению постановлений ЕСПЧ. Рассмотрение соответствующего дела выносится в особое производство. Оно становится предметом более серьезного и детального разбирательства. Вокруг дела завязывается все более сложная дипломатическая борьба. Ставки повышаются. В конце концов, наступает момент, когда КМСЕ приходит к выводу о необходимости сделать «проштрафившемуся» государству нешуточное предупреждение. Такое предупреждение облекается в форму промежуточной резолюции, в которой государству-деликтвенту указывают на то, что от него ожидают остальные государства-участники Конвенции. Усилению политического давления служит переписка по поводу неисполнения, завязывающаяся между Председателем КМСЕ и руководством государства-деликтвента. Этим же целям могут служить инспекционные поездки делегаций секретариата СЕ в соответствующие страны, приглашение министров юстиции и высших чиновников посетить Страсбург и т.д. В случае необходимости КМСЕ принимает новую или новые промежуточные резолюции все более жесткого характера. Но тогда уж речь идет о настоящих ЧП. Формально высшей мерой воздействия на государство, злостно и систематически нарушающее свои уставные обязательства, является его исключение из членов Организации. Отказ от исполнения постановлений ЕСПЧ, наносящий ущерб всей Европейской системе защиты прав человека и влекущий за собой ее подрыв, может рассматриваться как такое нарушение. Статья 8 Устава СЕ наделяет Комитет министров необходимыми полномочиями. Таким образом, в распоряжении КМСЕ как органа контроля над исполнением постановлений Европейского Суда имеется самый широкий набор средств принуждения. Он включает в себя как мягкое дипломатическое или морально-политическое давление с возможностью его существенного наращивания, так и угрозу исключения из состава СЕ. Набор более чем внушительный. Для придания всей Европейской системе защиты прав человека высокого уровня эффективности и устойчивости он вполне достаточен. Ведь нужно учитывать и то, что КМСЕ в любой момент может выйти за рамки собственно конвенционной работы и включить вопрос о неисполнении государством-деликтвентом его обязательств по исполнению постановлений ЕСПЧ в свою политическую повестку дня. В этом случае он займётся рассмотрением данного вопроса на гораздо более регулярной основе со всеми вытекающими отсюда политическими и медиативными последствиями. В последние годы угроза исключения из состава СЕ неоднократно использовалась в КМСЕ Грецией и Кипром для принуждения Турции к исполнению постановления ЕСПЧ по делу Лоизиду. События 1974 г. оставили остров разделенным. Госпожа Лоизиду, в числе многих других греков-киприотов оказавшаяся беженкой в своей собственной стране, лишилась доступа к недвижимому имуществу, оставшемуся в Северном Кипре. ЕСПЧ квалифицировал эту ситуацию как нарушение п. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ и инкриминировал его Турции, осуществляющей фактический контроль над этой частью острова. Анкара объявила постановление ЕСПЧ политизированным, принятым Судом с превышением полномочий, подрывающим перспективы урегулирования, и отказалась его исполнять. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, КМСЕ предложил Турции сначала выплатить назначенную Судом довольно солидную сумму справедливой компенсации. Несколько лет правительство Турции противостояло давлению со стороны КМСЕ. Однако, в конце концов, с учётом переговоров по вступлению в Европейский союз, согласилась. Тем самым Анкара, несмотря на заявления об обратном, фактически признала постановление ЕСПЧ. Начался новый этап в работе КМСЕ с Турцией, теперь уже по согласованию мер индивидуального и общего характера. По такому же пути КМСЕ пошёл в отношении постановления ЕСПЧ по делу Кипр против Турции. Он занялся сначала продвижением мер, на реализацию которых можно было бы рассчитывать уже в среднесрочной перспективе, рассчитывая, что в дальнейшем это сделает возможным поэтапный переход к более последовательному и всеобъемлющему исполнению. В 90-е годы из государств, столкнувшихся с наибольшими сложностями при исполнении постановлений ЕСПЧ, львиную долю своего времени КМСЕ уделял Италии и Турции. В частности ЕСПЧ оказался заваленным тысячами дел против Италии, связанных с кризисом судебной системы страны. Констатировав наличие структурных проблем в её функционировании, ЕСПЧ стал в упрощенном порядке штамповать постановления о нарушении Римом разумных сроков разбирательства, причем по всем категориям исков – гражданско-правовым, уголовным, административным. Под давлением партнёров по Совету Европы и Европейскому союзу Италия пошла на форсирование реформ. Судейский корпус был существенно расширен. Процессуальное право модернизировано. Судебная система достроена новыми инстанциями. Однако добиться перелома к лучшему властям никак не удавалось. Демонстрируя свою неудовлетворенность предпринятыми Римом усилиями, КМСЕ предписал ему регулярно отчитываться о ходе реформ. Тогда Италия пошла на нетривиальную меру. В стране была создана специализированная судебная инстанция по рассмотрению дел о превышении разумных сроков разбирательства. В какой-то степени уловка сработала. Италия рассчитывала на то, что она получит выигрыш во времени, и предпринятые ранее масштабные реформы заработают. Действительно уже вскоре сроки разбирательства по уголовным делам сократились. Эффективность судов первой инстанции в целом возросла. Начали приносить плоды создание института мировых судей и передача сравнительно простых дел в рамках уголовного и гражданского производства на рассмотрение судебных присутствий в составе единоличного судьи, а равно создание как бы вспомогательных инстанций для рассмотрения старых дел и внедрение практики «договорных» приговоров. Однако затем, по понятным причинам, сроки разбирательства в порядке апелляции вновь стали удлиняться. Встревоженный негативными тенденциями, давшими себя знать в 2004 – 2005 годах, КМСЕ принял решение создать специальную рабочую группу по анализу возникшей ситуации и подготовки возможных рекомендаций для правительства Италии. В настоящее время все большее место в деятельности КМСЕ начинает занимать контроль над тем, как и в какой степени исполняет вынесенные против нее постановления Российская Федерация. Европейский Суд приступил к рассмотрению дел против России сравнительно недавно. Пока ещё КМСЕ отнюдь не перегружен производством по российским делам. Однако, с учетом темпов прироста таких дел, положение будет меняться. Во всяком случае, уже сейчас КМСЕ пришел к выводу о наличии в нашей стране структурных проблем в функционирования административной, судебной и пенитенциарной систем, связанных с систематическим неисполнением судебных решений, возможностью их произвольного пересмотра в порядке надзора и жестокостью условий содержания заключенных и подозреваемых в местах лишения свободы. Хотя у КМСЕ имеется достаточно широкий набор средств принуждения, среди государств-участников ЕКПЧ все же восторжествовала точка зрения о том, что их нужно разнообразить, чтобы не прибегать к угрозе исключения из состава СЕ как слишком уж громоздкой, политизированной и непропорциональной мере. Руководствуясь этим соображением, они приняли решение довооружить КМСЕ новыми полномочиями по оказанию давления на государства-деликтвенты, затягивающие с исполнением постановлений ЕСПЧ. Соответствующие положения были включены в Протокол № 14 к ЕКПЧ, призванный модернизировать Европейскую системы защиты прав человека, придать ей ещё большую гибкость и эффективность. Протокол наделяет КМСЕ правом подавать иски в ЕСПЧ на государства-деликтвенты за недобросовестное исполнение вынесенных им постановлений. По всей видимости, КМСЕ сможет им воспользоваться, начиная с 2008 г., после того, как Протокол будет ратифицирован всеми государствами-участниками ЕКПЧ и вступит в силу. Хотя, по большому счету, звучащие в Страсбурге утверждения о том, что КМСЕ нужно довооружать, представляются все же некоторым преувеличением. Такой проблемы просто не существует. КМСЕ не испытывает нехватки полномочий или средств политического давления. Дело в другом. Даже будучи конвенционным органом, по своей природе он остается главным образом политическим образованием и в силу этого руководствуется принципами политической целесообразности. Если в какой-то ситуации КМСЕ сочтет такую линию поведения политически целесообразной, он пойдет на использование любых имеющихся в его арсенале мер воздействия, и вопрос об их недостаточности даже не будет возникать. Однако в последние годы наличие этого «если» стало восприниматься европейской общественностью как неприемлемый люфт в функционировании Европейской системы защиты прав человека. В результате при полном сохранении за КМСЕ основной ответственности за отправлением контроля над исполнением постановлений Европейского Суда, она стала шаг за шагом обрастать новыми не предусмотренными ЕКПЧ корректирующими соответствующую деятельность КМСЕ элементами. На практике ее достройкой занялась Парламентская Ассамблея Совета Европы (далее – ПАСЕ), превратившаяся в локомотив обновления как самой Организации, так и созданных ею конвенционных механизмов. Парламентский контроль за исполнением решений ЕСПЧ Согласно Уставу Совета Европы, ПАСЕ занимает подчиненное место в системе главных органов Организации. За ней признаются чисто консультативные функции. В действительности благодаря своей активности, готовности обсуждать наиболее громкие и злободневные проблемы европейской повестки, выступать с назревшими политическими инициативами она давно уже превратилась в морального лидера СЕ, мотор подталкиваемых СЕ объединительных процессов на континенте. На рубеже 90-х годов прошлого века ПАСЕ изобрела для Советского Союза и стран ЦВЕ статус специально приглашенного государства и запустила процесс их вовлечения в СЕ. Продолжая эту традицию, она в настоящее время нащупывает возможность подключения к своей работе Казахстана и, возможно, других стран бывшей советской Средней Азии. ПАСЕ выдвинула идею проведения периодических саммитов Организации и добилась их проведения. В частности она успешно пролоббировала созыв 3-его саммита СЕ в Варшаве в мае 2005 г. Ей принадлежит заслуга в установлении политической конфигурации Европы, далеко выходящей за ее географические рамки. Многие из наиболее весомых конвенций СЕ, формирующих общее гуманитарное, правовое и социокультурное пространство на континенте, первоначально зарождались и обсуждались в ее недрах. В качестве примера достаточно сослаться на Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств. За последнее десятилетие позиции ПАСЕ не только в рамках Совета Европы, но и в целом в европейской архитектуре еще более упрочились. Сессии Ассамблеи превратились в громкие политические шоу, привлекающие внимание ведущих мировых СМИ. Установилась традиция периодического выступления на них глав государств и правительств европейских стран, руководства других международных организаций. Усилилось влияние ПАСЕ на формирование европейской повестки, практическую деятельность других органов СЕ. К ней отошли функции определения календаря расширения Организации, степени соответствия политических условий в государствах, обратившихся в СЕ с просьбой о приеме, и их правопорядка стандартам Организации. ПАСЕ взяла на себя мониторинг за проведением общенациональных выборов в странах-членах и соблюдением ими обязательств, взятых при вступлении в СЕ. Но если для мониторинга за выборами формируются временные комиссии, то мониторингу за исполнением обязательств был придан постоянный характер. Он осуществляется т.н. комиссией ПАСЕ по мониторингу. В целом диверсификация функций Ассамблеи, рост ее авторитета, расширение лоббистских возможностей отразили общую тенденцию к усилению влияния парламентской дипломатии, органов межпарламентского сотрудничества в международных делах, особенно характерную для Европы. ПАСЕ всегда самым твердым и последовательным образом поддерживала Европейский Суд, рассматривая его деятельность в качестве крупнейшего завоевания СЕ, главного достояния всей европейской правовой и политической культуры. Она неизменно настаивала на непреложном авторитете выносимых им решений, недопустимости каких-либо отступлений от их полного и добросовестного исполнения. В свое время Ассамблея активно способствовала разработке и принятию Протокола № 11 к ЕКПЧ, выработке концепции и созданию единого Европейского Суда по правам человека. И сейчас она продолжает твердо настаивать на продолжении реформы Суда, укреплении его ресурсной базы, осуществлении всего комплекса мер, необходимых для обеспечения эффективности его деятельности. В принципе ЕКПЧ признает за Парламентской Ассамблеей весьма ограниченную роль в Европейской системе защиты прав человека. Она сводится к избранию членов Суда из списков, вносимых в отношении своих кандидатов в судьи каждым государством-участником Конвенции и передаваемых ей КМСЕ. В прошлом это были скорее ритуальные полномочия. Государства четко обозначали, кого они хотели бы видеть избранными, опираясь в этом на вполне предсказуемую позицию КМСЕ. Сейчас ситуация кардинальным образом изменилась. Подкомиссия Комиссии ПАСЕ по юридическим вопросам и правам человека, включающая представителей всех политических партий Ассамблеи, проводит обязательные собеседования с кандидатами, после чего готовит закрытые рекомендации относительно наиболее подходящих кандидатур для работы в ЕСПЧ. При этом она руководствуется подготовленным ей же самой набором критериев в отношении независимости, послужного списка, общественной деятельности, профессионального опыта и половой принадлежности кандидатов (хотя формально он был отвергнут КМСЕ как противоречащий духу и букве Конвенции и недопустимо ограничивающий усмотрение государств-участников при их подборе). В результате ПАСЕ удалось несколько изменить предусматриваемый Конвенцией институциональный баланс, полностью выводящий ЕСПЧ (за исключением вопросов финансирования и штатного расписания секретариата Суда) из-под влияния каких бы то ни было главных органов СЕ. Весьма скупо прописанная ЕКПЧ конвенционная роль Ассамблеи вместе с тем никогда не воспринималась депутатами ПАСЕ как препятствующая им вести дебаты по любым аспектам функционирования Европейской системы защиты прав человека. Поэтому они вполне логично и предсказуемо откликнулись на обострение проблемы исполнения предписаний ЕСПЧ обращением ко всем имеющимся в их распоряжении методам привлечения к ней общественного внимания. Первоначально были задействованы такие традиционные формы парламентского влияния как устные запросы к Председателю КМСЕ, обязанному ежеквартально отчитываться на сессиях ПАСЕ о проделанной Комитетом работе, а также письменные парламентские запросы КМСЕ. Значение этих форм нельзя недооценивать. Возглавляющая по ротации КМСЕ страна всегда очень дорожит своим реноме, заинтересована в высокой оценке своего председательства, стремится использовать его для упрочения своих позиций на международной арене и решения к своей выгоде целого комплекса проблем, осложняющих ее двусторонние и многосторонние отношения с другими государствами-членами. Поэтому она заранее прогнозирует те вопросы, которые могут быть ей заданы на сессиях ПАСЕ, в частности в связи с наиболее одиозными случаями затягивания с исполнением постановлений Европейского Суда, и стремится наилучшим образом к ним подготовиться, оказывая, в том числе, максимально возможный прессинг на соответствующее государство-деликтвента как напрямую, так и через КМСЕ. Письменные парламентские запросы – медиатически менее заметное, но потенциально еще более грозное оружие в умелых руках. Согласно своим правилам процедуры, КМСЕ обязан давать на них письменные ответы в кратчайшие сроки. Более того, для их утверждения требуется единогласие. В принципе письменные запросы для государств-деликтвентов особенно неудобны. Соответствующие вопросы автоматически вносятся в повестку дня политических заседаний КМСЕ. Они могут оставаться в ней на постоянной основе вплоть до разрешения «кризиса». В случае же хотя бы минимального сговора между остальными членами КМСЕ «проштрафившееся» государство вообще попадает в своего рода дипломатическую мясорубку. Таким образом, теоретически с помощью индивидуальных парламентских запросов на государство-деликтвента можно оказывать очень сильное давление. Правда, только теоретически. Ведь и при устных вопросах Председателю КМСЕ, и при письменных парламентских запросах Ассамблея переадресует проблему все тому же Комитету министров, который итак ранее уже рассматривал ее на своих специализированных сессиях по правам человека. Что-то поменять в работе КМСЕ Ассамблея не в силах. Повлиять на складывающуюся в КМСЕ расстановку сил она не в состоянии. На практике эффективность данных форм парламентской работы относительна. От них следует ждать отдачи только в случае координации действий между Ассамблеей и Комитетом министров, когда ПАСЕ не стремится побудить КМСЕ к каким-то заведомо бесперспективным мерам, а дополняет его усилия или прямо работает по его заказу. Если возможности воздействия ПАСЕ на государство-деликтвента через Комитет министров вызывают сомнения, то в отношении давления на них через парламентскую делегацию этой страны картина совершенно иная. Осознавать это Ассамблея стала, по всей видимости, сравнительно недавно. То, насколько результативным может быть прессинг на государство-деликтвента через национальную парламентскую делегацию, показала история с делом Хаккар против Франции. ЕСПЧ нашел, что в ходе разбирательства по уголовному делу заявителя, приговоренного к пожизненному заключению, были допущены процессуальные нарушения, несовместимые с обязательствами Франции по Европейской Конвенции. Но Хаккар во Франции воспринимался вовсе не как потерпевший, а как наркоделец, бандит, негодяй, осужденный, в том числе, за убийство полицейского. Может быть, поэтому государство-деликтвент вовсе не спешило предпринимать индивидуальные меры в его пользу. При этом оно из месяца в месяц ссылалось на то, что по национальному законодательству решение ЕСПЧ не рассматривается в качестве нового обстоятельства, влекущего за собой обязанность правоохранительных органов предпринять меры, необходимые для пересмотра судебного решения, и предлагало КМСЕ дождаться намечавшейся в стране реформы уголовно-процессуального законодательства. Со временем дело зашло довольно далеко. Остальные «старые» члены СЕ начали обвинять Францию в том, что своей обструкционистской позицией она блокирует отправление международного правосудия, подрывает Европейскую систему защиты прав человека, ослабляет непреложность требования исполнения постановлений ЕСПЧ, подает крайне дурной пример молодым демократиям. Конфликт нарастал. КМСЕ испробовал весь традиционный набор мер давления. В отношении столь влиятельного члена СЕ как Франция он не сработал. В деятельности конвенционного механизма контроля за исполнением решений ЕСПЧ наметились перебои. И в этот критический момент к оказанию политического давления на Францию подключилась Парламентская Ассамблея. Только она не стала ограничиваться такими традиционными шагами как парламентские запросы, а пошла дальше, взяв в оборот парламентскую делегацию Франции, заставив именно ее добиваться скорейшего создания предпосылок для принятия индивидуальных мер по делу Хаккар. Итог совместного давления на Францию одновременно по линии и ПАСЕ, и КМСЕ оказался впечатляющим. Франция не только форсировала реформу уголовно-процессуального законодательства – это она сделала бы в любом случае – но и ввела в него специальную норму, подробно регламентирующую правовые последствия постановлений ЕСПЧ для национального правопорядка. Кризис, вызванный обструкционистской позицией Франции по делу Хаккар, был преодолен. Тем самым фактически был создан прецедент (само) подключения ПАСЕ к конвенционному механизму контроля над исполнением постановлений ЕСПЧ. За последние несколько лет такое (само) подключение приобрело тотальный характер. По сути дела ПАСЕ существенно достроила и обогатила международный механизм контроля за исполнением постановлений Европейского Суда, предусматриваемый ЕКПЧ, дополнив его качественно новыми институциональными элементами принуждения к исполнению международных судебных предписаний. В настоящее время Комиссия ПАСЕ по юридическим вопросам и правам человека на постоянной основе отслеживает дела об исполнении постановлений Европейского Суда, подозрительно долго остающиеся на рассмотрении КМСЕ. Она ведет через национальные парламентские делегации переговоры со странами, имеющими серьезную задолженность по исполнению международных судебных постановлений. Комиссия вырабатывает соответствующие рекомендации, выносит их и обосновывающие их общие доклады о положении дел с исполнением постановлений ЕСПЧ в регионе в целом и специальные доклады о положении в отдельных странах на утверждение сессий Парламентской Ассамблеи. Со своей стороны, ПАСЕ проводит пленарные дебаты по этим докладам, утверждает с необходимыми изменениями и дополнениями подготавливаемые Юркомиссией рекомендации, поручает ей следить за их соблюдением. Пока еще трудно оценить, какой эффект имели инициативные действия ПАСЕ, как и каким образом они скажутся на функционировании Европейской системы защиты прав человека. Но не вызывает сомнений, что требовательность к полному и добросовестному исполнению постановлений ЕСПЧ будет возрастать, а конвенционный и внеконвенционный органы контроля – ПАСЕ и КМСЕ, работая вместе и дополняя друг друга, будут оставлять государствам все меньше возможностей, даже в экстремальных ситуациях, затягивать с исполнением международных судебных вердиктов. Взяв на себя политический мониторинг за соблюдением Европейской Конвенции, Парламентская Ассамблея выставила своего рода «счет» таким грандам СЕ, как Франция, Португалия, Великобритания и многие другие. Но с наибольшим пристрастием ПАСЕ отнеслась к Турции. Уже на своей осенней сессии 2002 года она предложила Анкаре предпринять незамедлительные шаги к скорейшему исполнению всех постановлений ЕСПЧ и осуществлению в этих целях необходимых индивидуальных мер и мер общего характера. Ассамблея предупредила: недостаточно серьезное отношение Турции к ее рекомендациям вынудит ее вновь и вновь возвращаться к этому вопросу. Одновременно она рекомендовала КМСЕ использовать все имеющиеся в его распоряжении возможности обеспечения исполнения Турцией соответствующих решений ЕСПЧ без дальнейших промедлений. В 2005–2007 годах ПАСЕ запустила подготовку следующей волны докладов по странам-деликтвентам, которые, по мнению Ассамблеи, затягивают с исполнением постановлений ЕСПЧ. Только на этот раз она предпочла воспользоваться возможностями посещения «проштрафившихся» государств, встреч с руководством высших судебных и правоохранительных органов, политическими лидерами соответствующих стран. Ведь таким образом оказывать на них давление было бы намного легче и эффективнее. Докладчик Комиссии ПАСЕ по юридическим вопросам и правам человека побывал в Великобритании, Украине и других странах. Посетил он и Россию. По итогам визита наметились новые интересные перспективы более четкой регламентации отправления Верховным Судом своих надзорных полномочий и ужесточения требований к исполнению национальных судебных решений. В качестве одного из промежуточных итогов ПАСЕ призвала КМСЕ усилить политико-дипломатическое давление на все государства, отношение которых к добросовестному исполнению постановлений ЕСПЧ подрывает эффективность Европейской системы защиты прав человека. A для, того чтобы Комитет министров не мучился сомнениями, Ассамблея утвердила длинный список претензий, имеющихся у нее к отдельным государствам-участникам ЕКПЧ. Но об этом – в следующей статье. Вместо напутствия Как и все другие страны-участницы ЕКПЧ, Россия заинтересована в формировании единого гуманитарного и правового пространства на континенте, обеспечении того, чтобы ее граждане пользовались тем же гарантированным объемом прав и свобод, что и другие европейцы, модернизации своего законодательства и правоприменительной практики в соответствии со стандартами СЕ. Россия заинтересована в том, чтобы в полной мере воспользоваться плодами интеграционных процессов, развернувшихся в Европе. Практика Европейского Суда и исполнения его постановлений другими странами может в этом плане оказаться очень полезной. Главное, избегая какой бы то ни было политизации, использовать постановления ЕСПЧ для дальнейшего продвижения правовых реформ, тонкой доводки законодательства, существенно модернизированного за последние годы, и внесения необходимых корректив в практическое функционирование государственного аппарата и деятельность правоохранительных органов. В этом случае и сближение с другими демократическими странами пойдет намного быстрее. Одновременно в целях совершенствования внутреннего правового порядка и модернизации правовой культуры Российской Федерации очень важно учитывать комплексный характер Европейского механизма контроля за соблюдением прав человека. © Марк ЭНТИН, доктор юридических наук, профессор, директор Института европейского права МГИМО-Университета МИД России №2(8), 2007
РАСШИРЕНИЕ ЕС
no image
РАСШИРЕНИЕ ЕС

Президент Румынии Траян Басеску заверил, что его страна будет всемерно поддерживать в европейских институтах идею приема Молдавии в ЕС. «Народ Молдавии привержен европейским ценностям, – заявил он, выступая в Европейском Парламенте. – Я не говорю о нынешней Республике Молдавия, но о...

Президент Румынии Траян Басеску заверил, что его страна будет всемерно поддерживать в европейских институтах идею приема Молдавии в ЕС. «Народ Молдавии привержен европейским ценностям, – заявил он, выступая в Европейском Парламенте. – Я не говорю о нынешней Республике Молдавия, но о ценностях молдавского народа, который чувствует себя в большой степени европейским. Если задуматься о странах, которые имеют перспективу приема в Союз, то необходимо иметь в виду Молдавию и страны Западных Балкан». Вместе с тем, глава румынского государства понимает, что сейчас в ЕС население настроено против дальнейшего расширения Союза: «Румыния полностью согласна с тем, что приоритетом ЕС является решение проблемы конституционного договора и реформы институтов власти». В самом ЕС с осторожностью подходят к идее возможного приема Молдавии в обозримом будущем. Официально Брюссель пока распространяет на эту страну так называемую политику соседства. Она действует по отношению к 19 странам, от Марокко до Украины, и предполагает различные формы сближения с ЕС, но без перспективы вступления в Союз. Отношения ЕС и Молдавии основаны на Соглашении о партнерстве и сотрудничестве, которое истекает в середине 2008 года. Румыния является членом ЕС с 1 января 2007 года. №2(8), 2007
no image
РАСШИРЕНИЕ ЕС

Болгария будет готова войти в Шенгенское пространство в 2009 году, заявил министр внутренних дел этой страны Румен Петков. «Мы приняли план ускорения нашего присоединения к Шенгенскому пространству, согласно которому в 2009 году мы будем к этому готовы», – сказал он....

Болгария будет готова войти в Шенгенское пространство в 2009 году, заявил министр внутренних дел этой страны Румен Петков. «Мы приняли план ускорения нашего присоединения к Шенгенскому пространству, согласно которому в 2009 году мы будем к этому готовы», – сказал он. Внутри этого пространства имеется полная свобода перемещения людей, усиливается сотрудничество полицейских служб по самым разным направлениям. В него входят 13 старых стран ЕС (без Великобритании и Ирландии), а также Исландия и Норвегия, которые в ЕС не участвуют. Болгария вошла в ЕС 1 января 2007 года. Ожидается, что большинство стран, принятых в ЕС в мае 2004 года, подключатся к Шенгену в период между концом 2007 и началом 2008 года. Глава МВД напомнил, что с этого момента его страна обеспечивает контроль над внешней границей ЕС на протяжении 1650 км. Болгария ввела визы для граждан соседних стран – Македонии, Сербии и Турции. По его словам, присоединение страны к Союзу не вызвало роста миграции из Болгарии в другие страны ЕС. №2(8), 2007